рассказ
Как гуляку наказать?
Ничего нет проще!
Надо бы его послать
На полгода к тёще!
Арина Забавина
Удача — дама капризная. Далеко не к каждому она поворачивается лицом. Большинству приходится созерцать ее профиль, а некоторым — даже филейную часть.
Серега Счастливый относился к последним. Мало того, что родился он 29 февраля и праздновал день рождения раз в четыре года, так еще и с приметой неудачника — родинкой на кончике носа.
Ему всегда доставалось всё самое худшее: внеплановые ночные дежурства, отпуск зимой, место в поезде — рядом с туалетом. Теплое пиво, вульгарные барышни, бракованная техника, просроченные продукты. Он часто застревал в лифте, терял телефон и ключи от квартиры. У него всё билось, ломалось и портилось. Его кусали дворовые собаки, обсчитывали продавцы, затапливали соседи сверху, обкрадывали карманники. К нему вечно приставали попрошайки и пьяные хулиганы. Его беспричинно критиковало начальство. Серега регулярно нарывался на агрессивных прохожих, городских сумасшедших, неадекватных пассажиров в общественном транспорте. Даже группа крови ему досталась самая гадкая — четвертая отрицательная.
В личной жизни мужчины тоже случился «попадос». После бурной студенческой вечеринки, проходившей в общаге их мединститута, по-пьяни он переспал с девицей с фармацевтического факультета, а та — возьми и сразу забеременей. Как ни старался парень отбояриться, фокус не удался. С Дальнего Востока на беседу с ним прилетела мать девушки, преподаватель Российской таможенной академии, майор Воеводина. Пришлось жениться.
— Любишь кататься — люби и саночки возить, — окатила она презрительным взглядом будущего зятя.
И уже, обращаясь к дочери, произнесла:
— Не могла найти гены получше? Ни кожи, ни рожи, ни выправки. Проректор сказал, что и доктор из него — так себе. Небось, ещё и беден, как церковная мышь…
— Я к вам в зятья не набиваюсь, — проворчал Серега, глядя себе под ноги. — Это вы меня шантажируете оборотнями в погонах и отчислением из вуза. Видел я вашу свадьбу в гробу в светлой обуви.
Но до гроба дело не дошло. Увидел её парень еще при жизни. И не в белых тапочках, а в купленных тёщей черных оксфордах фирмы Barker. Одно слово — Счастливый.
Ангелина Михайловна оказалась права и насчёт финансового положения сватов, у которых, кроме Сергея, оказалось ещё трое детей. У матери-медсестры из агонизирующей районной больнички и отца-инвалида не нашлось денег даже на билеты, чтобы всем колхозом приехать на свадьбу, не говоря уже о её организации.
Торжество тёще пришлось оплачивать в одиночку, как, впрочем, и свадебное путешествие молодоженов в Доминикану. А ещё она сделала им шикарный подарок — двухкомнатную квартиру. Последнюю, правда, оформила на себя, чтобы при разводе её бедному родственнику нечего было делить.
Как ни странно, Счастливые не развелись. Так и жили вместе — год, три, девять… Ни тот, ни другой не нашли никого получше, смирившись с выбором, сделанным за них Судьбой. Света работала провизором в аптеке, Серёга — врачом скорой помощи. Восьмилетний Димка учился во втором классе.
Приезжая к дочери в гости, Ангелина Михайловна старалась не замечать зятя. Нет, претензии к нему, у неё не исчезли. Полковник Воеводина, по-прежнему, считала его бездельником, не сумевшим ни на сантиметр продвинуться по карьерной лестнице. Плохим хозяином дома, где всё держалось «на одном гвозде». Неважным отцом для Димки, которому он уделял мало внимания. Да и выглядел Сергей каким-то рыхлым, потрепанным, обрюзгшим. На месте дочери, она стеснялась бы с таким на люди показаться. Но Света запретила ей критиковать супруга. «Он в этот брак не рвался, небо в алмазах мне не обещал, родить ему ребёнка не просил. Вот и оставь его в покое», — сказала как отрезала.
«Ну, и ладушки, — подумала Ангелина Михайловна, с сочувствием глядя на дочь-терпилу. — Глаза не видят — сердце не болит». Но случилось так, что глаза не просто увидели — в деталях рассмотрели мужа дочери.
Со Светой произошло несчастье. Торопясь на работу, она переходила обледеневшую проезжую часть дороги и угодила под колёса снегоуборочной машины. Была метель, из-за плохой видимости водитель не заметил помеху и переехал её. Женщина осталась жива, но надолго загремела в больницу с компрессионным переломом позвоночника. Тут-то Серёга и заметил, что кормила их с сыном не скатерть-самобранка, а всю работу по дому выполняли не Двое-из-ларца. Заметил и запаниковал, потому как ни разу в жизни не сделал самостоятельно даже бутерброд.
Звонок родичам ничего не дал. Мать невестку не любила, подозревая, что Димку та родила совсем не от Сергея. К внуку бабка относилась тоже довольно прохладно. «Сами справитесь, чай, не младенцы», — резюмировала она. Пришлось вызывать тёщу.
Воеводина примчалась уже на следующий день. Сутки она провела в больнице, выясняя перспективы излечения дочери и устанавливая неформальные контакты со всеми причастными к этому процессу. Зять, бестолково топтался рядом, виновато заглядывая ей в глаза, как будто не он, а она была медицинским работником со всеми подвязками в этой отрасли.
Заплатив медсестричкам за «уход повышенной сложности», Ангелина Михайловна отправилась на рынок, закупила необходимые продукты и наконец-то попала «к детям в гости».
В квартире царил страшный бардак. В гостиной — набросанная на спинки стульев верхняя одежда, на мебели — пыль толщиной в палец. В ванной — забрызганное зубной пастой зеркало и волосы в раковине. В спальне — неубранная постель и скопление несвежих носков под кроватью. В туалете — неподнятая крышка стульчака с желто-бурыми подтёками на седалище. В кухне — куча грязной посуды и сигаретный пепел в цветочных горшках. В холодильнике — мышь повесилась — одни йогурты и несколько, уже окаменевших, булок.
Димка сидел у компьютера с пакетом чипсов и бутылкой колы, тупо таращась в монитор на железных монстров. Какие там уроки, какие подвижные игры на свежем воздухе!
— Ааат-ставить! — скомандовала Воеводина внуку.
— В смысле? — флегматично протянул он. — Что отставить?
— Пить и жрать это дерьмо. Тебе мало клички Пухляш? Ждёшь, когда Дирижаблем начнут обзывать? Да и фиг бы уже с теми обзывками, если бы харч этот не угнетал нервную систему, почки, печень и зрение. Не провоцировал гастрит, изжогу и диабет. Не ухудшал работу мозга, не вредил росту костей, не нарушал обмен веществ…
Димка страдальчески закатил глаза. Если б он не побаивался бабу Лину, то заткнул бы пальцами уши, как это обычно делал во время родительских нотаций.
— Домашнее задание выполнено? — поинтересовалась Ангелина Михайловна голосом, не предвещающим ничего хорошего.
— Типа, да… А чё?
— Давай дневник, проверять буду, — и выключила компьютер, положив беспроводную мышь в карман кухонного передника.
— Фи-га-се! — возмутился мальчик, но ослушаться не посмел — спорить с полковницей себе дороже, это не мама с папой.
Проверка показала, что в «домашке» ещё конь не валялся, и Димка был усажен за уроки. Пока он кряхтел над английским и математикой, Ангелина Михайловна сварила суп с курятиной, налепила котлет, сделала пюре и овощной салат.
Убедившись в правильности выполнения домашнего задания, Воеводина накормила внука. Затем на его глазах вытрясла в мусорное ведро чипсы из пакета и вылила в унитаз недопитую им колу. Та с угрожающим шипением расползлась по стенкам, покрытым рыжим налётом.
— Запомни, Дмитрий, кола — это ядерная смесь. Она растворяет даже гвозди, разъедает желудок, серьёзно вредит здоровью, — сообщила женщина парню. — Толчок у вас, конечно, улетный. Тюремная параша спряталась за ним три с половиной раза, но… скоро ты его не узнаешь. Гарантирую. А сейчас одевайся и — шагом марш выносить мусор, а то развели тут с отцом свинарник. Скоро в кухне под раковиной ужи заведутся.
Димка оделся и поплелся к лифту, но не тут-то было.
— Отныне ходить будешь только пёхом, как вниз, так и вверх, — не дед столетний, — изрекла баба Лина, стоя на пороге.
Ворча и чертыхаясь, пацан стал спускаться по лестнице.
— Долго на улице не околачивайся. Два-три снежка в забор бросишь — и обратно, — полетело ему в спину. — Нас с тобой ждет генеральная уборка.
Как она и рассчитывала, внук околачивался на улице почти час. А как его по-другому заставить двигаться и дышать свежим воздухом? Пусть думает, что он — самый умный.
Пока Димки не было, Воеводина сделала уборку, помыла посуду, забросила в стиральную машину все грязные вещи и стала звонить своему начальнику генералу Соболеву. То, что она здесь задержится надолго, Ангелина Михайловна уже поняла.
Вскоре явился внук, возбуждённый, краснощекий, с виноватым выражением лица.
— Баб Лин, я это… задержался малость. Ща все уберу. С чего начинать?
— Пройдись по своим сапогам влажной тряпкой, затем вытри их насухо и поставь около батареи, — подала она голос. — И так — каждый раз после прихода с улицы.
— О´кей, — выкрикнул Димка, — Ща только в тубзик смотаюсь.
Через несколько секунд из туалета донесся его изумлённый возглас.
— Ба, прикинь, унитаз и впрямь стал, как новенький. Кола разъела весь налет и всю ржавчину!
— Кто бы сомневался, — усмехнулась женщина. — Это — термоядерная химия, в состав которой входят угольная и ортофосфорная кислоты. Отсюда вывод: что полезно для фаянса, то опасно для желудка. Представляешь, как эта дрянь его разъедает?
Димка представил и тут же согнулся пополам от выворачивающего наизнанку приступа дурноты. Колу он больше не пил. Никогда.
Ближе к ночи в квартиру ввалился Счастливый, не то чтобы сильно пьяный, но определенно поддатый.
— Что празднуем, Серёга? — встретила его на пороге теща, уперев руки в боки.
— Меня это… ик… уволили, короче… ик. Такие дела, Михална. Ну, опоздал я чутка на выезд… Грю этим микроцефалам: «У меня… горе большое. Я жену в больняке проведывал. А они мне: «Ты в рабочее время бухаешь с санитарами и неправильно заполняешь медицинскую документацию». Короче, — третий выговор…
— А первые два за что?
— Дык ни за что. Один раз ехали мы на вызов и тормознули у киоска, я вышел сигарет купить… Забыл, что у нас GPS в машинке установлена. Вот и спалился. А второе взыскание схлопотал за то, что пришпандорил на заднюю дверь нашего скоряка наклейку: «Обгоняй! Кто-то ждет твои почки».
— Что ж, бывает, — вздохнула Воеводина, раздумывая над тем, что такой фамилией зятя наградили не иначе как в насмешку. — Мой руки, будем ужинать.
Ел мужчина быстро, жадно, плохо пережёвывая. Два раза просил добавки, будто только что вырвался из концлагеря. После трапезы хотел было кинуться к телевизору, но не вышло.
— У безработных слуг нет, — констатировала полковница. — Вымой за собой посуду, вытри стол, подмети крошки. Я к тебе в няньки не нанималась.
Счастливого перекосило, но указание пришлось выполнить.
— С утра у нас с тобой двадцатиминутная пробежка по стадиону, потом — биржа труда, затем — больница, — продолжила женщина знакомить зятя с новым регламентом его существования.
— Какая пробежка? Какая биржа? — отетерел Серега. — Я с пацанами договорился…
— Ааат-ставить! Возражения не принимаются.
— Охренеть… В моем доме мне указывают что делать.
— В МОЕМ доме, — поправила его Воеводина. — Ты здесь даже не квартирант, поскольку не вносишь арендную плату. Так вот, если не станешь вовремя на учет на бирже труда, не получишь и тех восемнадцати тысяч, которые платят безработным до пятого месяца их безделья. Дальше хуже — тринадцать с половиной, из которых тебе придется и коммуналку платить, и ребенка кормить, и супруге витамины покупать. Да и самому надо как-то питаться.
От осознания правоты тёщи у Счастливого засосало под ложечкой. Михална — не жена. Эта и за дверь может выставить. Не к матушке же в райцентр возвращаться…
— А пробежка на фига? — пытался он отбить хоть молекулу прав на самоопределение.
— Ты совсем потерял форму — рыхлый, толстый, обрюзгший. Такого на работу не пристроишь даже охранником.
— Каким охранником? — взвизгнул Серёга. — Охранниками только дебилы работают. У меня — высшее медицинское образование! Зря, что ли, столько лет на него угробил?
— Выходит, зря, если даже на скоряке не смог удержаться. Будем искать то, что тебе по зубам.
— Не, Михална, вы прям персонаж анекдота: «На днях к нам в гости приехала теща. Международного масштаба в этом событии, конечно, нет, но элементы терроризма явно присутствуют».
— Свинья ты неблагодарная, — вздохнула Воеводина, снимая передник. — Живешь в подаренной мной квартире, пользуешься купленной мной мебелью, ежегодно летаешь на отдых по оплаченным мной путёвкам… И после этого я — террорист?
— Это — ваша добрая воля, Михална. Ни о чем таком я вас никогда не просил!
— Мне дочь с внуком жалко. А ты… да, ты не просишь, но и не отказываешься. Ни разу не сказал: «Вы летите, загорайте-купайтесь, а я тем временем ремонт в квартире сделаю. Или подработаю где-нибудь и оплачу следующий отпуск.
— Кааапец! — выпучил глаза Счастливый. — Мне что почку продать, чтоб исполнить хотелки домочадцев? Я до вчерашнего дня не на печи лежал. У меня было тридцать вызовов в сутки! Я, между прочим, деньги зарабатывал…
— Что ты там зарабатывал! Одна половина твоих доходов уходит на курево, другая — на бухло, по причине чего твои почки давно являются не товаром, а биологическими отходами, — заметила Ангелина Михайловна. — Весь балкон захламил пивными бутылками. Все цветочные горшки — окурками. У тебя в доме — облупленный потолок, не горит половина лампочек, капает вода из кранов. С момента нашего с тобой знакомства, Серёня, я дважды повысилась в звании, а ты не просто застрял на нуле… ты возвёлся в степень N минус единица.
«Не зря «теща» с английского переводится как «мать в законе». От этого понятия за километр несёт террором и уголовщиной», — подумал Счастливый, хватая с подоконника пачку сигарет и зажигалку.
— Ааат-ставить! Курить — только на балконе! — свела тёща брови на переносице. — У меня на эту хрень — аллергия. Не хватало ещё из-за тебя в больничку слечь.
Сергей вскочил на ноги и, бубня себе под нос что-то непечатное про домомучительницу фрекен Бок, гордо удалился на балкон.
На следующий день на пробежке он едва переставлял ноги, задыхался, кашлял, спотыкался. Изрядно отстав от тёщи, мужчина психанул и вернулся домой. Там он начал себя ощупывать, мерить температуру, рассматривать в зеркале горло. «ОРЗ», — диагностировал Серёга состояние своего организма и с чистой совестью улегся в постель.
— Воспаление хитрости, — уточнила Воеводина диагноз зятя и, дав ему на сборы десять минут, ушла переодеваться.
На бирже труда народу было — не продохнуть, но Ангелина Михайловна не была бы Воеводиной, если бы не сумела втолкнуть зятя без очереди в кабинет чиновника. Вышел он оттуда раздавленным и жалким.
— Санитаром в морге… медбратом в дурке… массажистом в доме престарелых, — едва слышно пролепетал он. — Ну… еще таксистом, доставщиком пиццы, курьером в интернет-магазине…
— Неудачник — это такой человек, которому из двух зол достаются оба, — похлопала его тёща по плечу. — Не расстраивайся — прорвемся. В какую-нибудь медицинскую дырку я тебя таки засуну.
Серёга почесал в раздумье затылок и, бросив на тещу лукавый взгляд, поинтересовался:
— А вы, Михална, из каких соображений свою профессию выбрали? Насмотрелись «Белого солнца пустыни» и вас потряс образ неподкупного таможенника Верещагина?
— Насмотрелась, сынок, это точно, — зевнула в кулак Воеводина, — и потрясли меня там полная миска чёрной икры на завтрак и павлины, гуляющие по двору, как куры…
Прошло несколько дней. Светлану из реанимации перевели в отделение интенсивной терапии и разрешили посещения. Как никогда раньше, она была рада приезду матери, у которой, в отличие от них с Серёгой, были железный характер, светлая голова, «блат в аду и в Пентагоне». А, значит, жизнь, в конце концов, вернётся в свои берега. Надо только потерпеть.
Наступила весна. Уже без напоминания внук с зятем выносили мусор, мыли за собой посуду, делали в квартире уборку и даже готовили несложные блюда. Бездельничать им было некогда. Весь день у них был расписан по минутам. С Димкой после школы занимался нанятый Воеводиной репетитор — нужно было подтянуть английский. Затем она везла внука на секцию кикбоксинга — надоело наблюдать, как тот получает по щам от более сильных дворовых ребят. Потом они проведывали в больнице Свету, делали уроки, ужинали и шли на пробежку.
С зятем было сложнее. Приобщить его к вечернему моциону так и не удалось. Зато получилось заманить Серёгу в фитнес-клуб — Ангелина Михайловна подарила ему годовой абонемент.
— Спасибо, конечно, — поблагодарил тот с кривой ухмылкой, — но лучше бы наличными. — Я по пятницам не подаю. Перейдешь на электронную сигарету и перестанешь бегать «в гости» к алкашу из пятнадцатой квартиры, — поговорим.
Сергей задумался: «Что, собственно, мне мешает на время тормознуть с куревом и пивасиком? Тем более, что «таможня» дала добро на рыбалку».
Рыбалка для Счастливого была настоящим спасением, отдушиной в его, подконтрольной тёще, жизни. Местом, где можно спокойно пить водочку, слушать музыку и курить, как паровоз. А ещё бездумно лежать в палатке. Лежать, а не нагло валяться, как называет это действие тёща.
Вначале Ангелина Михайловна, и в самом деле, была не против рыбалки. Свежий воздух, раскрепощение нервной системы, медитация — пусть пассивный, но спорт. Настораживало лишь одно: зять никогда не брал с собой Димку. Вскоре она поняла почему. Камуфляжная куртка мужчины после рыбалки издавала запах дешёвых сигарет, дешёвого пойла и… дешёвых женских духов.
Проведя необеспеченный ордером аудит карманов Сергея, Воеводина обнаружила початую упаковку презервативов. Женщина спрятала улику в укромное место, решив не обнародовать свое открытие. «Вдруг это — не система, а разовый случай?» — подумала она.
В пятницу вечером полковница объявила зятю, что завтра, вместо рыбалки, он идет с ней на рынок, затем к Светке в больницу, а в 15 часов они вместе посетят его альма-матер. Кафедра реабилитологии и физиотерапии проводит в это время день открытых дверей для врачей, желающих сменить квалификацию на физиотерапевта, весьма востребованную нынче медицинскую специальность.
Счастливый был в бешенстве — на субботу у него имелись совсем иные планы. Но как он мог отказать тёще, если и закупка продуктов на неделю, и посещение супруги, и трудоустройство были его прямыми обязанностями? Схватив с полки курево, мужчина быстрым шагом двинулся на балкон.
Ангелина Михайловна, готовившая в это время для дочери паровые котлеты и легкий овощной супчик, открыла форточку и вдруг услышала голос зятя: «Сонь, ну не начинай снова… Зачем переть буром?.. Тёща лютует, жалом водит. У нее на это нюх, как у таможенной собаки на наркотики… Давай сделаем паузу. Не вечно же она будет у нас жить!».
«Ах, ты ж перхоть грибковая! — взбесилась Воеводина. — Пока жена за жизнь борется, а сын дичает в лабиринтах компьютерных игр, он с «рыбачкой Соней» «Камасутру» осваивает», — и тут же сломала о колено удочки зятя, смыла в унитаз всех его червей, изрезала палатку и резиновую лодку, которую сама же ему подарила.
Вскоре на пороге кухни возник испуганный Серёга. Увидев то, что осталось от его рыбацкого снаряжения, застыл, как пограничный столб.
— Проходи, садись, — указала ему тёща на табурет. — У меня к тебе очень серьёзный разговор.
Тот и с места не сдвинулся. В глазах мужчины стояло такое отчаяние, будто он только что потерял в теракте всю свою семью.
— Что залип? — обожгла его Воеводина взглядом. — Садись, не бойся — солдат ребёнка не обидит.
Переступив через гору ошметков и обломков, Счастливый обречённо упал на «скамью подсудимых». Открытая форточка красноречиво свидетельствовала о теме «очень серьёзного разговора». «Спалился, утырок!» — молнией пронеслось в его голове.
— У тебя — два варианта: остаться моим зятем или перестать им быть, — нахмурилась Ангелина Михайловна. — В первом случае, ты сейчас же, при мне, звонишь своей зазнобе и посылаешь ее на Хутор Угрюмого Йоргена. Посылаешь и даешь мне клятву, что подобная хрень в вашей со Светкой жизни больше не повторится.
Во втором случае, я сообщаю дочери о случившемся, она подает на развод и алименты. Алименты не только на Димку, но и на себя, поскольку она теперь уже вряд ли сможет работать. Ты сегодня же собираешь свое имущество, состоящее из нательного креста и пуговицы, выписываешься с моей жилплощади и летишь на крыльях любви в объятия «рыбачки Сони». Третьего варианта нет. Я слушаю тебя очень внимательно.
Серёга долго молчал, взвешивая все «за» и «против». И опять вышло, как в анекдоте: «У меня с тёщей состоялся обмен мнениями: пришел со своим, а ушел — с её». Мужчина набрал номер Сони и дрожащим голосом послал её по всем известному адресу деловой удачи.
— Правильный выбор, зятёк. В жизни главное — родня, остальное всё — фигня, — одобрительно кивнула Воеводина. — Ну, что? Выноси на мусорку весь этот хлам и — спать. Завтра у нас с тобой — куча дел…
Вскоре Сергей Счастливый окончил курсы переподготовки по специальности «Физиотерапия и лечебная физкультура». Поскольку на момент заключения договора он не являлся врачом, работающим в бюджетном медицинском учреждении, сорок тысяч рублей за науку пришлось заплатить из собственного кармана. Вернее, из кармана тёщи — «откель у хлопца трудодни?».
Получив диплом, Серёга довольно быстро нашёл неплохо оплачиваемое место работы. Ну, не совсем Серёга — тёща нашла, а он согласился. Не в таксисты же ему идти?
Впрочем, в таксисты его бы не взяли — нет водительских прав.
— А вот это неправильно! — изрекла однажды за ужином Воеводина. — На будущей неделе запишу тебя на водительские курсы.
— На фига попу наган, если поп не хулиган? — простодушно поинтересовался Серёга. — Я на нормальную машинку до пенсии не заработаю.
— Учись — пригодится, — загадочно улыбнулась Ангелина Михайловна. — Будешь сына на тренировки возить, жену — на процедуры. Сам — на рынок и по магазинам.
— Я? — искренне удивился Счастливый.
— А кто? — развела она руками. — Я скоро улечу. Светке в её ортопедическом корсете ещё долго нельзя будет поднимать ничего тяжелее мобильника. Реабилитация может продлиться несколько лет без гарантии полного восстановления. Так что, именно ты. Светка уже своё отпахала. Такие сумки с базара таскала — лошади оборачивались. Теперь — твоя очередь.
От полученной информации Серёга поник, как колос перед грозой. Даже перспектива стать автолюбителем не вернула ему хорошее настроение.
— Неужели восстановление будет проходить так долго? — ни к кому не обращаясь, простонал Счастливый.
— А это будет зависеть от тебя. Зря, что ли, из безработного Емели я сделала реабилитолога? Чем больше усилий ты приложишь, тем скорее Светка вернется в прежнюю форму.
Не так представлял себе Серёга будущее семьи. Совсем не так. Надеялся, что вместе с женой домой вернутся и скатерть-самобранка, и Двое-из-ларца, и кошелек-самотряс. А, вместо рыбки, ему вероломно всучили в руки удочку…
Когда после реабилитационного центра Светлана вернулась домой, она глазам своим не поверила: её мужики сами следили за порядком в доме. Выносили мусор, мыли посуду, пылесосили и делали влажную уборку. Димка возмужал, стал крепким и стройным. В сторону колы и фастфуда даже не смотрел, в интернете не зависал, на ужастики в телик больше не пялился. Год закончил почти отличником — всего с одной четверкой. Благодаря регулярным тренировкам по кикбоксингу, парень стал собранным, дисциплинированным и каким-то не по годам взрослым.
Сергей тоже сильно изменился: постройнел, помолодел. Пузо куда-то исчезло, даже кубики на животе проявились. К рыбалке он охладел. Курить бросил — это мешает поддерживать физическую форму. Со спиртным тоже завязал, поскольку теперь — все время за рулем. Нет, он не собственник машины — ездит по доверенности. Владелица иномарки — коварная тёща. Отомстила-таки ему за «рыбачку Соню».
Одно слово — террористка.