***
стихи могут жить без рифмы
и ритма
живут без метафор
даже без автора
но
стихи не выживают
без звука
энергии
волшебства
Жанна
Слово выпекается в огне
вынуто из кожуры
и тесноты кромешной
хорошо когда есть время
плотненький сгусток времени
бери его
чтобы измениться
или наворотить
смогу ли я говорить
нужно ли будет говорить
когда всё станет прозрачно
пупырчатая скорлупа
станет ли золотой
станет ли гладкой
не знаю
гори пылай барбарис
ягодой кровавой в купине
пламеней моё ветхое сердце
любовью
в последний час
***
ты выбрал быть —
а нужно умереть
ты прячешь руки —
а война всё ближе
печенье слов крошится
а любовь —
она повсюду
глянь
сочится небо
Колыбельная Богородице
Матери плечи спелёнуты.
Складки разглажены.
Умалилась до зёрнышка,
до жемчужного.
Сыновней любовью обёрнута.
Куколка. Лодочка.
Покатился орех, а бабочка
полетит.
Радуйся!
Усыпай.
Тебе спать недолго.
Скоро будут стоптаны туфли.
Будут сложены скорбные гимны.
Все мы рвёмся в твою колыбель.
Памяти Великой Княгини Елизаветы Феодоровны
к мироносному алавастру
тянется озябшая рука
(яко трава бо огнем…)
за пределами стона
из света сшивается звук
из надежды молитва
страха и боли там нет
только слава
и благодарение
рука тянется к плату
белому
апостольнику
перевязать раны
ближнему
измождённому
затем сложить пальцы
для крепкого крестного знамения
голос струится
он миро
и милость
любовь
***
надломленная травинка
соломинка порыжевшая
слушай как подступает
осень к твоим садам
отдай дельфинам дельфинье
фиолетовые закаты
навевают кромешные сны
на ветру качаются флоксы
тают дождём персеиды
пахнет влажной травой и слезами
сытым холодом смерти
это было так далеко
в белом совином тумане
ты был там
и я была там
а теперь только жёлтые ставни
больно бьются о стены дома
где мы были с тобою зачаты
где нас осень зовёт на ковёр
эта горечь во мне растворится
буду снова летать
как тогда
***
остаётся последний шаг —
в первозданную слепоту
жаркую темноту
напряжённую немоту
дословесное «всё во всём»