рассказ
Старые выцветшие обои местами отошли от стен. Потолок зарос паутиной. Пыль плотным слоем покрыла мебель. Квартиру Ивана можно было принять за заброшенную, если бы не настолько лютый и свежий срач, что царил тут.
Нет, здесь определённо кипела жизнь.
Пустые полторашки из-под дешёвого пива образовали локальный пруд возле кровати. Островками на бликующей коричнево-зелёной поверхности выделялись несколько упаковок из-под пиццы. Одна из них была раскрыта, и тараканы, не стесняясь лампы накаливания и уж тем более Ивана, устроившись поудобнее полукругом, поедали прилипшие к картону остатки последнего кусочка.
Лучше и не знать, что было на дне этого пруда.
Ваня лежал на кровати на спине и смотрел в потолок, широко раскинув руки и ноги. Точно только что вышел из баньки и приходит в себя. Тоже тяжело дышал. Раскраснелся. Вот только слипшиеся засаленные волосы и потемневшее от грязи лицо выдавали подмену.
Нет.
Здесь что-то другое. И вряд ли связанное с чистотой.
В руке зажужжал телефон, и Ваня вскочил на ноги, громыхая бутылками. Такое резкое и страстное получилось у него движение, что даже тараканы разбежались с трапезы.
— Да-да, Серый, ну что там?
Лицо всё сжалось и озаботилось, слушая ответ, будто там решался вопрос жизни и смерти.
А там и правда решался вопрос жизни и смерти.
— Слышь, хорош мне нотации читать, ладно? Я всё лучше тебя понимаю. Просто. Просто.
Ваня поскрипел зубами и сморщился.
— Я уже почти полгода живой, понимаешь? Бес-пе-ре-рыв-но! Ты это понимаешь? Я с ума схожу от этой беспрерывности, — он закинул голову кверху и простонал. — Сука-а-а. Ни на секунду. Ни на миг это не останавливается. Я не могу, мне нужна эта долбанная пауза!
Он сел на кровать и весь сжался. Начал часто кивать.
— Да, да, да. Согласен!
Снова вскочил и прорычал:
— Да понимаю я! Тогда я не думал, что это будет последний раз! Мне просто нужен последний раз, Серый! Я принял решение, ты меня знаешь. Но меня, сука, ломает, потому что не было этого долбанного последнего раза, вот и всё! Тогда я ничего не решил, тогда я хотел ещё, и я не готов был и сейчас не готов, что это всё… Что?
Иван слушал, закусив губу до боли. Скривился. Схватил себя за грудь и больно сжал. И выдохнул. И расслабился. На лице проступила улыбка.
— Серый, я знал, что ты друг! Ты меня понимаешь, только ты во всём этом мире!
Просиявший Ваня с грохотом прошёл в коридор.
— Да сейчас и приеду! Успеешь же?
Ваня на ощупь схватил куртку с вешалки и засунул в неё одну руку, второй придерживая телефон возле уха.
— Добро-добро, косматина! Скоро увидимся!
Он ловко закинул телефон в карман брюк. Лихо надел куртку. Запрыгнул в кроссовки. Привычным танцевальным движением похлопал себя по карманам, проверяя готовность к выходу: сигареты, зажигалка, телефон, ключи от машины, ключи от квартиры, бумажник — всё на месте!
Ходу!
Дверь захлопнулась, обдав весь подъезд грохотом, словно что-то взорвалось.
Ваня побежал по лестнице, как пацан на первое свидание. Слышались частые семенящие шаги, потом бабах от прыжка ближе к концу каждого лестничного марша.
Шухшухшухшухшухшух — БАХ.
Шухшухшухшухшухшух — БАХ.
И ТЫДЫЩ — закрылась дверь от подъезда.
Дорога благоволила Ване. Светофоры зажигались зелёным прямо перед его машиной. Пробки рассеялись, хоть и был вечер пятницы. Даже на выезде из города. Прям чудеса.
Глаза Ивана горели. Рот скалился в улыбке. Во рту пересохло, и Ваня часто облизывал губы, словно голодный пёс в ожидании кормёжки.
Выехав на трассу, Ваня накрутил звук на максимум.
Размазанный лес по обе стороны дороги напоминал музыкальную осциллограмму. Дорога — трек. И Ванина машина — бегунок, показывающий настоящий момент воспроизведения.
А скоро пауза… Да… Долгожданный перерыв.
Надо бы и ускорить!
Ваня вдавил педаль газа и, словно на рок-концерте, задрыгал головой. Машина с визгом, петляя и поднимая клубы пыли, встала у обочины возле леса. Ваня вышел и громко захлопнул дверь. Он закурил, развернулся к лесу спиной и пошёл внутрь задом-наперёд.
На контрасте после громкой музыки лес казался необычайно тихим. Но постепенно, по мере удаления ритма и жужжаний в памяти, шум леса заполнял сознание. Песни птиц. Шуршание. Отдалённый крики какого-то зверя или жертвы маньяка.
Ваня шёл спиной вперёд всё смелее и быстрее. Было пару раз он спотыкался и падал задницей на колючую от ржавых сосновых иголок лесную подстилку.
Бывало, что упирался спиной в дерево. Бывало, что заходил спиной в дебри. Наконец, он упёрся в знакомую оградку и развернулся.
Забор был сделан из человеческих костей. Вместо засова на калитке — высохшая человеческая нога. Вечерело, и в глазах черепов, расположенных по всему саду с неким подобием дизайнерской мысли, уже мигали слабые оранжевые огоньки. Видимо, что-то вроде датчиков света там в них.
— Избушка-избушка! Стань к лесу задом, ко мне передом!
Уютный сруб закачался на курьих ножках и вальяжно развернулся к Ивану входной дверью.
Ваня отодвинул ногу-засов и пошёл по узкой тропинке, выложенной из круглых блинов, сделанных из стволов дерева, ко входу.
На крыльце сидел крупный и холёный чёрный кот с рваным правым ухом. Ваня потянулся к нему с улыбкой.
— Я тебя щас сам поглажу!
— Ой. Простите.
Дверь со скрипом отворилась. Внутри было тесно, но очень уютно. И пахло невероятно вкусно. По-бабушкински.
Прихожая переходила в кухню, которую наполовину занимала русская печь. Стены на кухне были завешаны всевозможными вениками, сушёными зверьками и человеческими головами, перевязками мухоморов и поганок. Над огнём стоял огромный котёл. Варево монотонно подкидывало крышку, создавая милый, вводящий в транс ритм.
Из кухни низкая арка вела в комнату, и из неё вышла Яга. Лицо её было сморщенное и тёмное, как давно потерянный в холодильнике лимон. Одна нога была костяной. Над платком, покрывающим голову, возвышался горб, но двигалась при этом Яга довольно ловко, хоть и очень самобытно.
— А, привет, Ваня. Проходи.
— Здравствуйте, бабушка, — отозвался Ваня, разуваясь.
— Чай будешь?
— Не откажусь.
— Ну иди-иди. Серый уже там.
Ивану пришлось прилично пригнуться, чтобы занырнуть в арку.
В комнате возле единственного окна стоял круглый стол с самоваром, увешанным бубликами. На подоконнике стояли в горшках кактус и денежное дерево. У левой стены стояла заваленная без разбору подушками и покрывалами раскладушка. У правой стены, перед дверью в кладовую — тоже свалка: тяпки, лопаты, какие-то книги и свитки, бесчисленная детская обувь.
За столом сидел Волк и залипал в телефон.
— Ну здарова, косматина! — с энтузиазмом и улыбкой выпалил Иван, приближаясь к Волку.
Тот отложил телефон на стол и мило оскалился, протягивая лапу навстречу. Иван и Волк пожали друг другу верхние конечности и чмокнулись в щёчки. После этого Ваня сел напротив Волка, а тот вернулся в телефон.
С пару минут царила тишина, и для Волка она была приятной, а для Вани — гнетущей. Царевич не выдержал и, наклонившись ближе к Волку, заговорил:
— Чего сидим? Где всё?
— Ворон скоро притащит, — не отрываясь от телефона, сказал Волк.
— А. Ну ясно, — Ваня откинулся на спинку стула. Ещё немного помолчали.
— Так давай уже, чего мне ждать?
Волк глянул исподлобья.
— Что, так не терпится, да?
— Серый, ну давай не выпендривайся. Сам всё понимаешь. Я вообще не в ресурсе.
— Да я вижу.
— Как оживу — сам знаешь — я и царства поимею, и любую Василису. И всё. В этот раз я после воскрешения, пока ещё будет вставлять, сразу пойду правильной дорожкой. Я всё обдумал и решение принял.
— Эх, Ваня… Что-то не верится.
— Да *ер с ним! Давай кароче!
Волк сделал недовольную морду и отложил телефон в сторону.
— Как в этот раз? Только давай без крови и кишок. Я этого не люблю.
— Да, без грязи давай.
— Быстро или помучиться?
— Давай помучиться. Слушай… Ну… Давай, души короче.
Волк протянул лапы и схватил Ваню за горло. Как раз в это время зашла Яга с чашкой.
— Так ты чай будешь-то?
Ваня постучал волка по лапе, и тот отпустил.
— Бабушка, ну не обламывай.
Яга с громким стуком поставила чашку на стол. Она недовольно цокнула и ушла на кухню.
Ваня налил себе чаю и отпил один глоток. Лицо его стало красным и как будто увеличилось в размерах.
— Да ну его на *ер этот чай. Давай, Серый, души!
Волк снова протянул лапы и впился в горло царевича.
— Сильнее давай, — просипел Ваня.
— Так нормально?
Ваня попытался что-то прокряхтеть в ответ, но не смог. Снова постучал Волка по лапе.
— Да что не так?
Ваня показал пальцем подождать, а сам закашлялся, сгибаясь под стол. Вынырнул и отпил несколько глотков чаю, чтобы смочить горло.
— Давай, лучше сзади души, Волк. А то такое глупое лицо у тебя, не по кайфу на такой картинке кончать. Давай я в окошко буду смотреть, а ты сзади души, идёт?
Волк недовольно выдохнул и встал из-за стола. Обошёл Ваню сзади и схватил за шею борцовским захватом.
— Так лучше?
— Да-да, то что надо, — скрипя голосом выдавил Иван, — по кайфу, косма…
Тело дёрнулось и обмякло. Голова повисла на грудь.
Волк вернулся на своё место и снова залип в телефон. В комнату вошла Яга.
— Серый, борщ готов. Тебе наливать?
Волк курил во дворе уже затемно, когда наконец прилетел Ворон.
— Эй, пернатый, а водица-то где? — забыв об очередной затяжке спросил Волк, наблюдая за тем, как Ворон дал пируэт и приземлился на оградке. — Ты пустой что ли?
— Да там, кароче, болты, Волк. Барыгу, кароче, богатыри прессанули. Там, клюв даю, хлопушка богатырская. Мне вся эта былинная канитель на хер не упала, поэтому, кароче, я пока в дремучем лесу потеряюсь. Ненадолго, лет на сто. Как что наладится — дам знак.
— В смысле, болты? Чо за подставы, пернатый?
— Не, ты не парься, золото всё верну.
— Да у меня там жмур в избушке. Мне вода сейчас нужна.
— Серый, ну я-то тут причём? Что за детские проблемки-то? Нет воды — не жмури раньше времени, не знал, что ли? Выкручивайся. Первый раз что ли?
Волк оскалился и выбросил сигарету. Ворон тут же взлетел.
— Не обессудь, Серый. Я погнал. Свидимся!
Волк суетливо вернулся в избушку.
— Яга, у тебя вода есть?
Старуха лежала на раскладушке. Её лицо освещалось светом телефона, что она держала перед лицом. Играла мелодичная музыка а-ля шедевры инструменталки.
Волк схватил её за плечо и потряс.
— Вода, говорю, есть?
— Чё, с дубу рухнул, скотина?
— Дело срочное. Ворон подвёл.
— Ну там в кладовке покопайся — где-то в одном баллоне на дне что-то осталось. Но только мёртвая. Живой нет.
Волк выпрямился и схватился за голову.
— Да на хрена мне мёртвая.
Яга снова уставилась в экран и улыбнулась. Волк ходил туда-сюда, будто у него зуб болит.
— Ладно, пусть этот пока тут побудет, а я что-нибудь придумаю, лады?
Яга села в кровати и откинула телефон.
— Нет, не лады. Я в такие игры не играю. В избушку пускаю по старой дружбе — и то зря! Уйдёшь без него — сожру гада вместе с говном, понял?
— И что мне с ним делать?
— А я почём знаю? Вообще, уже затянулись ваши посиделки. Давай забирай чучело и ходу отсюда. Я уже спать собираюсь, не видишь?
— Яга, ну чего ты как не родная?
— Тупой или как? — заговорила темнота под столом. Оттуда вышел кот и медленно вальяжно подошёл к раскладушке хозяйки. — Вали давай, пёс.
Кот запрыгнул на ноги Яге и начал мурчать, вылизывая яйца.
— Чего ты смотришь на меня? Правильно тебе всё сказали — скатертью дорога!
Волк в раздумьях нарезал круги вокруг Ваниной машины. Труп царевича лежал рядом. Волк остановился и скривил морду.
— Ну! Ничего другого не остаётся!
Зверь ударился оземь, перекувыркнулся, и обратился в добро-молодца. Обшарив карманы Ивана, достал оттуда ключ от машины.
Царевича закинул в багажник, сам сел за руль и поехал.
Ночью по пустой дороге домчал быстро и припарковался возле ломбарда на первом этаже старой панельной многоэтажки в спальном районе. Подошёл к двери и начал стучать, не переставая.
— Что там за дятла среди ночи принесло? Не видишь — закрыто? — раздался скрипучий голос с той стороны.
— Кощей, дело срочное.
Дверь открылась, и Волк опрометью нырнул внутрь.
— О, Серый, сколько лет, сколько зим?
— Потом сантименты, Кощеюшка. Нужно Ваню спасать. Дай живой воды.
— Так нету. И можешь и не искать — уже с пару месяцев все друг у друга спрашивают. Там у Ворона какие-то проблемы, а кроме него никто и не знает, где её взять. К нему тоже можешь не обращаться — он золото берёт, а потом завтраками кормит.
— Сука пернатая, — прошипел Волк. — И что все делают?
— Там, кто во что горазд. В основном на глазки егорки все перешли.
— Это ещё что за херня?
— Какая-то египетская синтетика, не советую.
— А что посоветуешь?
— Не, ну небесный мёд — нормальная тема. В Карелии делают. Натур-продукт! Почти тоже самое, что и вода. А то и лучше.
— Где взять?
— Не, ну это только под заказ.
Волк пристально посмотрел в глаза Кощея.
— Ладно! Помогу, так и быть. Но дорогая тема. Сразу предупреждаю.
— Сколько?
— Десять золотых!
— Да ты охерел?
— Не, ну это если срочно надо. На общих основаниях — дешевле, конечно. Подождать с пару лет придётся.
— Держи свои монеты! — Волк недовольно вытащил из-за пазухи звенящий мешочек.
— Секундочку! На улице подожди, ладно?
Не успел Волк закурить у него в кармане зажужжал телефон.
— Пришло? — послышался голос Кощея из-за двери.
— Что это? — ответил Волк, изучая сообщение в телефоне.
— Там метка на карте и фотка. Не дурак — найдёшь!
— Ладно. И на том спасибо, Кощей!
Разреженное обжитое пространство спальных районов уплотнялось, становилось теснее. Милые дряхлые пятиэтажки сменялись застройкой в два раза посовременнее и в два раза повыше. Ещё плотнее. Ещё теснее. Могучее. Почти небоскрёбы. И снова на уменьшение. Снова просторнее и дряхлее.
Пошли частные домики, сектор за сектором. Заброшенный поржавевший стадион.
Карта, скинутая Кощеем, привела в другой конец города, на окраину перед воинскими частями. Место укромное даже днём, но какой-то чудаковатый тип в очках и с огромным рюкзаком зачем-то сидел точно напротив указанной точки.
Волк покурил. Ещё чутка подождал. Пристально грозно посмотрел на незнакомца.
— Да пошёл ты, — прошептал злобно Волк. Гордой походкой прошёл мимо занятой лавки и начал копать. Очкарик заворожённо смотрел за процессом, раскрыв рот, точно подросток на стриптиз.
— Кощей, попахивает кидаловом! — грозно кричал Волк в телефон на фоне горы земли возле огромной ямы, словно её только что экскаватор выкопал. — Да всё я проверил, я тут скоро до руды докопаюсь — ничего нет!
Волк хмуро слушал и вышагивал вокруг ямы, нервно играя пальцами свободной руки.
— А теперь ты послушай! Я не могу ждать! Пока не оживлю Ваню, куда мне его девать? Какие на хер пару лет? Что я с ним всё это время делать буду? Особа такая, знаешь, царская. Лакомый кусок для всякой нечисти вроде тебя. Мне его деть некуда! Под кустом что ли прятать? И там Леший найдёт! Да и затухнет ведь, завоняется…
Волк изменился в лице, будто ему только что в лицо ледяной водой плеснули и ошарашенно открыл рот.
— Сука, я тебя найду и пожалеешь, что бессмертный! Я тебе твоё яйцо…
Волк злобно посмотрел на телефон.
— Вот же гавно костлявое!
— Дядь, привет.
Волк перевёл взгляд на голос. Недалеко от него стоял тот странный очкарик.
— Чего тебе? — небрежно бросил Волк.
— Я могу помочь, дядь.
— Да? В чём?
— Слышал я всё. Тебе надо труп оживить, правильно? Я могу.
— Да?
— После того, что я тут увидел и услышал, уверен, что смогу, дядь.
Микроволновка перестала жужжать и весело бздынкнула. Очкарик поспешил к ней и быстро, чтобы не обжечься, подтащил к столу, на котором лежал Иван, тарелку с размороженными куриными потрохами.
Он аккуратно перелил размороженную кровь из-тарелки в стакан.
Волк со скепсисом наблюдал за происходящим.
— Тут просто именно куриная нужна. Сам не знаю почему.
Волк бросил взгляд на блаженное лицо Вани.
— Ты вообще уверен, что получится?
— Да всё будет путём, не бзди раньше времени, дядь.
Очкарик встал и сорвал с холодильника жёлтый стикер для заметок.
Волк чуть оскалил правый уголок рта.
— Ща я, иероглиф нужный загуглю и, считай, готово.
— Загуглю?
Очкарик кивнул.
— Нет, слушай, мы, наверное, пойдём…
— Да всё уже, дядь.
Очкарик, высунув язык, вывел куриной кровью иероглиф на стикере и прилепил на лоб Вани. Волк только и успел — дёрнуться и квакнуть.
— И чего?
— Да походу ничего, дядь. Не вышло.
Волк недовольно выдохнул и покачал головой, подняв брови.
— Ладно. Я покурю, и мы сваливаем.
— На балкон. Извини, дядь. Хотел, как лучше.
Волк махнул рукой и пошёл.
Ночь сменила чёрное роскошное платье на едва прикрывающий её тело голубой пеньюарчик.
«Может тут его оставить?» — подумал Волк. «Гр*баный Ворон! Подставил так подставил! Да и Ваня этот тоже хорош. Вот как чувствовал, что пора уже кончать с этими воскрешениями. Всё! Последний раз ему помогаю. Достал! Потребительское отношение какое-то. Игра в одни ворота».
Волк широко раскрыл рот и красиво выдохнул жирное кольцо дыма.
«Да. Оставлю его здесь, в общем, и хрен с ним. Что будет — то будет. Сам виноват, если что!».
Волк выкинул окурок с балкона и решительно отправился обратно на кухню.
— *-БАН-НЫЙ-*-***, — громко и чётко по слогам произнёс Волк. — Ваня, ты что творишь?
Ваня, склонявшийся над окровавленным очкариком развернулся к Волку. Зрачки его стали вертикальными, глаза — жёлтыми. Острые, словно рыбьи рёбра, зубы окрасились чёрной венозной кровью.
Он дёрнулся, будто его током ударило, выпрямился и протянул к волку руки, украшенные длинными кривыми когтями.
— Ванечка, миленький, что с тобой? — жалобно спросил Волк, пятясь.
— Ааыыыыэээ! — ответил Ваня и неловким прыжком бросился вперёд.
Волк машинально оттолкнул его, и, пролетев через всю кухню, Ваня вылетел в окно, разбив стёкла.
Волк подошёл к окну и нерешительно глянул вниз: на асфальте в луже крови распростёрся труп Ивана, с неестественно выгнутой спиной и правой ногой.
Ваня шевельнулся. Попытался встать, но покорёженное тело не слушалось. Он кряхтел и мучился, пытаясь понять, в какую теперь ему надо встать позу, чтобы идти.
Волк молча наблюдал за этой сценкой.
— Эх, Ваня-Ваня. Вот тебе и последний раз, итить твою мать.
Наконец, Ваня приловчился и встал. Он вытянул руки вперёд и побрёл по мостовой, воя, как конченный алкоголик во сне.
***
Ваня и Волк стояли перед камнем на перекрёстке.
— Так что, Серый? Ты со мной? — с задором говорил царевич.
— Может ну его на хер, а, Вань?
— А чего? Я вон туда сходил, коня потерял, так вместо него сколько всего получил, а? Вон ты один каков! — Ваня потрепал Волка за щеку.
— Логика есть, но всё же. Конь конём, а тут — «себя потеряешь». Это другое.
— Да это всё аллегории, ты что, не понял ещё? Да и всегда можно вернуться, если какой нездоровый кипеж начнётся.
— А если нельзя?
Ваня усмехнулся.
— Ну как это нельзя, косматина ты глупая? Уж что-то, а вернуться-то взад всегда можно!