А птицы улетят, не сказав ровным счетом ничего о смысле нашей жизни, улетят и ты вспомнишь наряду с запахом сухофруктов и ласковой усталости что так было всегда, песни, войдя в зенит, становились тенями нас самих, а их слова долго становилось невозможно озвучить.
Они покинут деревья, нашу родню, одобряя неподвижную устремленность к небу, незримые корни и зримую вершину, а после останется фантазировать, как огромные ворчуны сосут в лесу лапы, наливаясь мраком упорства, прося о пощаде солнечный зайчик.
Подальше от золотых клеток, которые станут серыми углами, от теплых ночей, согретых мимолетностью времени года к теплым ночам, согретым вечной мимолетностью жизни, минуя прививку коротким днем, маниакальным электричеством, морозным сиянием.
Когда они прилетят обратно, кому-то будет 20, а мне почти 40, даже не знаю, насколько это важно.
Что значит 40, насколько важны цифры?
Вероятно, настолько, насколько с ними не поспоришь.
Вот мы считаем, а через мгновение понимаем, у нас есть голоса. Этими голосами мы говорим: не уходите, вы не поведали о смысле, на полуслове понимая что он в нас.
Алексей Чипига