На фоне наклевывающегося скандала вокруг назначения режиссера Константина Богомолова на пост исполняющего обязанности ректора Школы-Студии МХАТ, которое по мнению ее выпускников «категорически нарушает традиции преемственности», читаю новую пьесу Натальи Ивановой «Труба» (опубликована в январском «Знамени») и думаю о том, в каком бы театре поставить лучше.
Драматург обозначил четко: это «почти античная трагикомедия». Веришь. Зевс есть, самовольный бюрократ, неуловимый иллюзионист, как и положено античному богу. И хор есть, вторящий, подакцентный. Трагедия не оставляет сомнений в смысле «все умрем, мир пошел на войну, а люди ничего так и не понимают», особенно усиленная интермедиями. Комедия неотторжима от трагедии: «Так хочется пельменей!». Газа бы подать. Однако время проводит только бесполезные жизни жильцов типичного подъезда (нет, там предусмотрен консьерж, а это не везде, отнюдь ― почти типичного), вяло пререкающихся, больше по привычке и обманывающихся на счет всего на свете и в ЖКХ, в точку поверки. Тотальной поверки войной. (Хор. Ной, ной, но-о-ой! ― прим. ОД)
Сценография, декорации прописаны детально. Хватило бы сцены. Нужна большая сцена, чтобы и труба была здоровая, в размер метафоры своеволия власть предержащих, а стулья обычные, как в советской столовой.
Пьеса Ивановой обладает волшебным остро-политическим вкусом. Волшебство его в абсурде. Абсурд «Трубы» Ивановой перекликается с абсурдом в пьесах Данилова, никуда уже не деться от стигматов «Сережи…», потому что Данилов слепил коллективную маску и сделал это на уровне каллиграфической подписи, а окружающие приняли за надпись, плакатную, образцовую. Для Натальи Ивановой всё же важна индивидуальность героев, у каждого из них свой узнаваемый абсурд, доведенная до трафаретной выхолощенности характерная черта. И сложенные в трубу они соорудили нелепый калейдоскоп, который никаких узоров не показывает, шуршит и щелкает, когда сезоны меняются: лето-осень-зима, газ, пустите газ, война на нас… За нас? Нет, не нужны.
Финал занавешен стихами Бориса Садовского, поэта холодной страсти и литературного критика изрядной язвительности:
С грохотом в окне
Катится гора.
Говоришь ты мне:
«Подали. Пора».
Зевс обманщик. Его Дед Мороз не приносит радость. Всему труба.
Какое удачное название, не правда ли?
«Правда-правда! Лишить… лишь ить…», ― хор в голове судачит.
