сказки
Лисий сват
Жил-был старик. Вот случился как-то неурожай. Подумал старик: чем пустые щи хлебать, пойду-ка я в лес силки поставлю, хоть какую-никакую птицу или зверя словлю, сам съем или на базар снесу. Расставил он силки, на следующий день проверять пошел. Видит: попадался кто-то, да только петля порвана и лишь косточки рядом валяются. Поставил старик силок снова и на следующий день проверять пошел. Только стал подходить, глядь, а силки-то опять порваны и добыча съедена. И тут вдруг в кустах промелькнул хвост лисий.
«Так вот кто мою добычу воровал!» — догадался старик. Взял он самую крепкую верёвку и в третий раз поставил силки. На другой день проверять пошёл.
Смотрит — а в петлю-то сама лиса попалась. И так и эдак вертится — никак вырваться не может. Хотел, было, старик петлю скрутить, а лиса как взмолится человеческим голосом:
— Не губи меня, дед! Лучше отпусти. А я тебе за это службу сослужу.
Пожалел старик лису, расслабил силок. Выскочила лиса из петли, отряхнулась, встала на задние лапы, отломила от берёзки два сухих сучка и деду подала.
— Если захочешь чего, — сказала лиса, — постучи три раза сучком о сучок.
С этими словами прыгнула она в кусты и след её простыл.
Эх, придется опять ни с чем домой воротиться, подумал дед. Поскрёб в затылке, взял сучки и постучал друг о дружку. Тотчас откуда ни возьмись лиса появилась.
— Что тебе, дед, надобно?
— Надоело мне пустые щи хлебать, — отвечает старик. — Мне бы муки мешок, да овса мешок, да яиц пяток, да мясца чуток…
— Хорошо, — говорит лиса, — Ты иди домой, а я следом за тобой буду.
Пришёл старик домой, а там чего только нет! Во дворе куры да утки гуляют, на столе каравай свежеиспеченный да каша с мясом, в амбаре полно муки и овса отборного. Обрадовался старик. «Ну, спасибо, лиса, — думает, — не обманула».
Наелся он и спать улёгся. А ночью возьми, да и случись гроза. Полил дождь, протекла крыша в избе. Проснулся старик в луже на мокрой печке, стал думать, что же делать, как крышу чинить. Тут вспомнил о сучках, что давеча лиса дала. Достал, да и постучал друг о дружку. Тотчас откуда ни возьмись лиса явилась:
— Что тебе, дед, надобно?
Отвечал старик:
— Да вот изба у меня старая, того гляди — рухнет, вся покосилась, завалинка развалилась, крыша прохудилась. Мне бы стены крепкие тесовые, да крышу не худо бы новую.
— Дело поправимое, — сказала лиса. — Ты иди пока ложись спать в клети, где посуше, утро вечера мудренее.
Проснулся дед поутру — глядит вокруг, дивится: вместо избушки его встал дом большой, горница просторная светлая, лавки резные дубовые, стены тесовые, крыша новая высокая, матица на ней кленовая.
И началась с тех пор у старика совсем другая жизнь: чего ни пожелает — всё доставляет ему лиса. У него шуба соболья, шапка пуховая, сапоги яловые, рубаха красная поясом браным перепоясана, у него терем высокий, тёсом крытый, с красным крыльцом, у него амбары зерна полные, погреба с винами заморскими.
И вот дошел до него слух, что царь отдаёт свою единственную дочь замуж, а в приданое даёт полцарства. Только условие для жениха непростое: кто больше всех царевну удивит, за того и пойдёт. Позвал дед лису и говорит: хочу, мол, к царевне посвататься.
Удивилась лиса:
— Да на что тебе, дед, молодая-то жена? — спрашивает. — Ай царевна так сильно полюбилась?
— Да что ты! — отмахнулся старик. — Не люба она мне вовсе. Желаю я полцарства в приданое получить, поцарствовать на старости лет.
— Хорошо, помогу я тебе, — сказала лиса. — Придётся мне твоим сватом прикинуться.
Перекатилась лиса через голову, обернулась добрым молодцем, кудри буйные по плечам вьются, медью отливают на солнышке, глаза ясные раскосые, щёки румяные, в плечах косая сажень, на нём сапожки сафьяновые, шапка красная, кафтан ладный куньим мехом отороченный.
— Но на этот раз и ты мне помоги, — говорит лисий сват. — Есть у царевны колечко сапфировое, непростое. Как дойдёт дело до сговора— проси его у царевны в залог, другого не бери. То колечко потом мне отдашь. Да смотри — себе на палец не надевай. Иначе не смогу я назад в лису перекинуться, да и тебе несдобровать.
Как пришли старик с лисьим сватом к царю, достал сват из рукава дудочку деревянную. Заиграл песню диковинную, незнакомую. Смолкли птицы на ветках, ветер утих в листве, а в царском саду старая вишня расцвела, как бывало весною много лет назад. Потянуло в окошко ароматом сладким, манящим.
Заслушалась царевна музыку дивную, вдохнула запах дурманящий, да и говорит:
— Вот за него пойду!
И начала снимать перстенёк с ручки, чтоб жениху подарить.
— А дай ты мне, матушка, другое кольцо, — попросил старик, как лисий сват наказывал. — Есть у тебя колечко одно сапфировое, непростое. Коли удивил я тебя — его мне и подари.
Велела царевна принести кольцо. Увидел его старик и дара речи лишился. Такой красоты он видом не видывал и представить себе не мог! Стоит — глаз отвести не может. Сапфир синими гранями сверкает, золотая зернь вокруг него блестит-переливается. Забыл старик, что ему лисий сват наказывал, схватил кольцо, да и надел на палец. Тотчас набежала туча на небо, подул ветер холодный, оборвал цветы со старой вишни в саду, распахнул окна в царских палатах. Порывом ветра сбило старика с ног. Хотел он подняться, да не смог — превратился дед в лису старую, облезлую с ободранным хвостом. Испугались гости царские, закричали, принялись лису ловить, кликнули царского егеря с собаками — пустился старик наутёк что есть духу, еле ноги унёс.
А царевна поглядела на свата и говорит:
— Что ж, раз сбежал твой жених, придется тебе его место занять.
Так и женился лисий сват на царевне, потому как не было ему возврата в лисье обличье, пока то колечко не вернётся.
Хлам
В одной квартире жила-была радиола «Латвия». У неё был красивый лакированный корпус из дерева, динамики, затянутые золотистой материей, широкая шкала настройки и массивные белые пластмассовые клавиши, похожие на зубы небольшого травоядного динозавра. Умела она ловить радиостанции разных стран на разных диапазонах, а ещё она умела проигрывать виниловые пластинки не только на сорока пяти, но и на тридцати трёх оборотах, в общем, она была самым продвинутым и модным устройством. Когда музыку не слушали, хозяйка, чтобы радиола не пылилась, накрывала её красивой вышитой салфеткой, как клетку с попугаем, что висела в противоположном углу. Впрочем, это делалось только на ночь, потому что в доме частенько бывали гости, которые приносили пластинки новых исполнителей, купленные по блату или привезённые из-за границы.
Но вот салфетку перестали снимать. Её не снимали несколько дней, недель, потом месяцев… Шло время, и радиола дремала под своей салфеткой, ей снились весёлые танцевальные мелодии, вальсы и фокстроты.
И вот салфетку наконец-то сняли, но вместо ожидаемой пластинки радиола почувствовала, что на её крышку что-то поставили.
— Это кто там? — спросила радиола.
— Я аудиомагнитола «Панасканик», по-простому — бумбокс, — ответили ей сверху. — И я принимаю волны АМ и FM-диапазонов.
— Так ты радиоприёмник? — поинтересовалась радиола. Она понятия не имела о том, что такое АМ и FM, однако тоже умела ловить радиосигналы, причём в очень широком диапазоне: от длинных до ультракоротких.
— Сама ты «радиоприёмник»! — возмутились сверху. — У меня есть CD-проигрыватель с поддержкой MP3! И жидкокристаллический дисплей! Притом я лёгкая и компактная. Меня берут с собой на природу и в гараж на шашлыки и ещё возят на дачу. И вообще, хозяева без меня сейчас никуда! Ты бывала на даче? Впрочем, кто ж потащит туда такой гроб!
Радиола ничего не ответила. Она приуныла и снова тихо задремала, как бывало раньше, когда её накрывали салфеткой. И вдруг её разбудил неприятный звук. Нет, мелодия была красивой, и даже очень, но вот сам звук был ужасен. Низких частот не было слышно вообще, а высокие звучали с душераздирающими хрипами.
А потом пришёл внук хозяйки со своими друзьями, они полистали какие-то книжечки со схемами, принесли паяльник и длинный провод, а после радиолу наконец-то включили, однако, сигнал — странное дело — шёл на её динамики из совершенно постороннего источника.
— Какой качественный и естественный звук! — радовались товарищи внука. — А ведь и вправду, звук от ламповых усилителей лучше, чем от полупроводниковых. А низы-то как пробивает!
— Вась, продай мне, — попросил один из них.
— Не, — не согласился внук. — Этот антиквариат мне самому ещё пригодится.
— Что за безобразие! — возмущался бумбокс. — Мне, такому современному и продвинутому устройству, заткнули рот! Подключили к какому-то доисторическому хламу, который даже невозможно сдвинуть с места в одиночку! Помогите! Голоса лишили!
Вдруг сигнал пропал. Как выяснилось, бумбокс сломался. И починить его не удалось, потому что собран он был из немаркированных деталей непонятного происхождения, а схему его в Интернете найти так и не смогли. И отправился бумбокс «Панасканик» в мусоропровод, вместе с другим хламом.
А радиола «Латвия», спустя несколько лет, переехала в краеведческий музей, где и стоит до сих пор. И когда её включают, то всё ещё работает.
Почему кошка играет с мышью
В углу за комодом что-то зашуршало, завозилось. Танюша, хотевшая, было, надеть тапочки и бежать умываться, быстро поджала ноги под себя и забралась подальше на кровать.
В деревне у бабушки все было совершенно по-другому, чем дома в городе: другие шорохи, звуки, запахи, хотя всего каких-то сто километров от Перми. Даже сны — и те снились иначе.
Танюша первый раз оказалась в деревне зимой. Раньше приезжали к бабушке в Сабарку только летом, а тут садик взял и закрылcя на карантин. Перед самыми новогодними каникулами, когда у папы на работе аврал, а мама вообще в командировке.
«Ну, что же, выход у нас один, — сказал тогда папа. — Пока они там карантинят, поедешь к бабушке в деревню».
«Ура!» — подскочила Танюша. А потом задумалась: Новый год же скоро. Как же Новый год?
Папа словно угадал ее мысли: «А на Новый год мы к вам в Сабарку приедем, — сказал тогда он.— Мама как раз из командировки вернётся».
Интересно, а Дед Мороз сюда придёт?
За комодом все стихло. Танюша прислушалась.
Из кухни плыл тёплый сытный дух капустных пирожков и расстегаев с рыбой, солнечные лучи просвечивали сквозь ситцевые занавески, ложились на новый полосатый половичок. В одном месте, ближе к изножью кровати, полосатый домотканый половичок бугрился, словно под него засунули теннисный мячик. Слышался плеск воды, льющейся из крана на посуду в раковине, вот скрипнула входная дверь, закуковала кукушка в часах. Краем глаза Таня уловила какое-то движение, ей показалось, что бугорок под половичком сдвинулся и медленно переместился ближе к краю. Осторожно миновал синюю полоску, подполз к зелёной, остановился. Прислушивается? А ну, как вылезет? ЧТО вылезет?
— Бабушка! — позвала Танюша.
За комодом снова шурхнуло, потом из-под нижнего ящика показался пушистый хвост, а следом и вся кошка, пятясь, вылезла наружу.
— Это ты, Василиска! — воскликнула Танюша. — Чего ты там делала?
Кошка обернулась на голос. В зубах она держала крупную тёмно-серую мышь. Чуть прищурилась, глядя на Танюшу, словно бы говоря: «Как что делала? Занималась своим ремеслом. Вот, посмотри, чего добыла».
Кошка вышла на середину комнаты и положила добычу на пол. Почуяв свободу, мышь трепыхнулась раз-другой и побежала прямиком под кровать. Со своего места Танюша видела крохотные ушки, носик и выпуклые чёрные бусинки глаз, ей показалось, что мышь сейчас вскочит к ней на подушку.
— Ай! — взвизгнула она, сильнее поджимая ноги, подтыкая под них одеяло. — Василиска, ты что! Лови! Убежит же!
Василиса снова взглянула на Танюшу — словно плечами пожала, мол, нашла, о чём волноваться, лёгкой рысцой догнала мышь и, ухватив поудобней за спинку, пошла в кухню.
— Бабушка! — крикнула Танюша. — Бабушка! Василиса мышку поймала! Тебе понесла!
— Ты уже встала, Танюшенька? — отозвалась из кухни бабушка. — Давай умывайся и завтракать иди!
На всякий случай Танюша решила спросить:
— Бабушка, а Дед Мороз сюда приходит?
— А как же не приходит, — бабушка достала из печки противень с пирожками, сшухнула на деревянную доску, накрыла полотенцем. — Эти пускай отдохнут, а ты вон с тарелки возьми, там уже чуток подостыли. Как же не приходит, — повторила она. — Как раз начались Велесовы святки. Сейчас его время. Велес и приходит зимой в шубе, да в шапке, с подарками.
— Он и есть Дед Мороз? А, это его так раньше называли, — догадалась она.
По ноге мягко и шелковисто скользнул кошачий бок.
— Василиска! — позвала Танюша и, подвинувшись на скамейке, похлопала рукой рядом с собой. — Василиска, иди сюда! Представляешь, бабушка, — Танюша откусила пирожок.— Я просыпаюсь, а под комодом возится кто-то, а потом Василиска вылезает с мышью.
— Под комодом? — бабушка озабоченно покачала головой. — Ах ты! Вот негодники, опять там, видать, половицу прогрызли.
— Так она же ко мне эту мышь принесла и отпустила! Отпустила, представляешь?
— К тебе? — ахнула бабушка. — Что же, в кровать прямо?
— Да нет, — засмеялась Танюша. — На пол положила. Так мышь-то как побежит! Но Василиса её догнала.
— Кошка пойманную добычу не упустит, — сказала бабушка. — Кошка всегда с мышью играет, так уж заведено.
Пирожок дымился, мягкая шершавость тонкого теста приятно грела пальцы, сладковато-пряная капустная начинка таяла во рту. Глядя, как из места укуса в пирожке выплывают прозрачные завитушки пара, Танюша спросила:
— Интересно, почему кошка всегда играет с мышью?
— А об это есть сказка, — сказала бабушка, отправляя в печку очередной противень с пирожками.
— Ой, расскажи, расскажи, бабушка! — обрадовалась Танюша.
— Как раз время скоротаем, так и новые пирожки подоспеют, — бабушка села рядом и расправила передник. — Ну, слушай.
Случилось это в стародавние времена. Жили-были кошка и мышка. Кошка жила в доме, пила хозяйское молоко, гоняла ворон, чтобы не поклевали свежие хлебы, остывающие на окошке, да баюкала хозяйских деток. Мышка жила в подполье, таскала хлебные корки да крупу из прохудившихся мешков. А бывало, кошка и мышка встречались и начинали играть, бегать, гоняться друг за другом, и однажды так увлеклись, что свалили со стола крынки с молоком.
Расплескалось молоко по полу, разлетелись черепки по всем углам: и под стол, и под лавки, и за печку. Увидела это хозяйка, рассердилась и перестала давать кошке молоко. Разозлилась кошка. Кому же приятно сидеть голодом? Тут уж не до игр, не до веселья. А мышка снова прибегает, как ни в чём не бывало:
— Кошка, а кошка, давай играть!
— Мау! Уходи-ка ты подобру-поздорову, — ответила ей кошка. — А не уйдёшь — поймаю тебя и съем!
— За что же ты съесть меня хочешь? Ведь не я же тебя еды лишила. Молоко у тебя отобрала хозяйка, чтобы нас с тобой поссорить.
— Так что же нам делать? — спросила кошка.
— Ну, раз хозяйка теперь не даёт молоко, надо тебе его самой взять, — сказала мышка.
— Самой взять? Без спросу? — задумалась кошка. — Украсть, значит?
— Подумаешь! — пискнула мышка. — Молока много, если тебе достанется чуточку, хозяйка и не заметит. Зато ты снова будешь сытая и довольная, и мы опять сможем играть вместе.
— Но как же мне это сделать? — заинтересовалась кошка. — Хозяйка запирает кладовку, мне туда не пробраться.
— А ты позови собаку, — посоветовала мышка. — У неё лапы большие, сильные, она вон, как лихо косточки во дворе зарывает. Ты попроси её подкопать лаз в кладовку, а за это пообещай с ней молоком да сметанкой поделиться.
Услышала собака, что её призывают красть из хозяйской кладовой, прикинула, что может из-за этого и своего законного куска хлеба лишиться, да как зарычит:
— Гррр! Я тут хозяйское добро охраняю, а меня, честного сторожа, в воры хотят записать? Да я тебя!
И давай кошку гонять.
Едва кошка увернулась от собачьих зубов!
— Ах ты, негодница! — закричала она мышке. — Это всё из-за тебя! Ну, я тебе задам!
Испугалась мышка и шмыгнула в хлев.
Хозяйка тем временем корову подоила и уже выходила с полным подойником молока, как ей под ноги кинулась мышка, за ней кошка, а за кошкой — собака.
Корова от испуга подскочила на три аршина и пробила крышу хлева рогами. Свалилась крыша на хозяйку, загремел опрокинутый подойник, разлилось молоко по всему двору.
— Боже ты мой! — закричала хозяйка. — Взбесилась моя животина, смерти моей хочет!
Услышал это бог Велес, увидел, какой беспорядок тут натворили и порешил: мышке за то, что подучила кошку против хозяйки выступить, быть для кошки первейшей едой, будет кошка её ловить себе на обед. Собаке же за то, что учинила беспорядок и напугала всех — в дом не заходить, в хлев не ступать, а сидеть во дворе на цепи во веки веков.
А кошке — молоко да сметанку из хозяйской крыночки как пострадавшей.
Но не забыла кошка, что когда-то бегала за мышкой просто играючи, и с тех пор ловит мышку и когда голодна, и когда сыта, просто ради забавы, по старой памяти.