***
Мы уедем, уедем, оставим немое жилище
И поселимся где-то на острове южных морей.
И к ландшафту привыкнем, и даже к тропической пище:
Запирай же ворота, беги на дорогу скорей!
На живой и зелёной Земле океаны бушуют:
Мы найдём себе место, — ах, только бы свет не иссяк!
О, шумите, приливы! — Пусть в дымке то Моцарт, то Шуберт
Провожают наш смелый кораблик в космический мрак.
Мы уедем, умчимся в огнях сокрушительной бури
На высокие горы, в ущелье, в долину реки
Под названием Нил, Хуанхэ, Амазонка, Миссури…
На восток ли, на запад — тревогам своим вопреки.
Мы уедем в соседнюю глушь, даже просто на дачу
Переедем, приняв испытанья любви и зимы.
Всё с тобой пережду, передумаю, переиначу —
Только бы неуютное «я» переправить на «мы»!
Я не тот, кто играет на арфе, стреляет из лука,
Ты не та, кто прядёт допоздна, не жалеючи глаз…
На прощанье — ни жеста, ни свиста, ни крика, ни звука:
Мы уедем из города — кто-нибудь вспомнит о нас?..
***
Валере Сосновскому
Мне пожелали потрясений
В укор гармонии простой —
И вышел в город предосенний
Я без недели сиротой,
Меж тем росли и гасли тени
На улице полупустой.
Потом был город новогодний —
Как пряник хрупкий к Рождеству.
…В ночь на второе, — как сегодня,
Подробно вижу наяву
Ту ночь у смерти в преисподней, —
Любовь свою переживу.
Казалось бы, пора на этом
Поставить точку — и прощай,
Но жизнь сквозит незримым светом
И льётся дальше через край.
Быть может, чтоб я стал поэтом —
Разбился маленький мой рай?
Мой дом, в котором рос когда-то,
Мной брошен (ты меня прости),
А мне успеть бы до заката —
К седым годам, часам к шести —
На месте пустоты утраты
Большую крепость возвести.
***
Поезд ехал в сумерках издалека
С прямотою отца, с властью первопроходца,
И когда мы спросили проводника:
Как его домашним с ним в разлуке живётся,
И скучает ли сам по своей земле, —
Он ответил нам: и на окраинах мира
(Хоть в Улан-Удэ, хоть в Йошкар-Оле)
Вы — моя семья, бессонные пассажиры.
Поезд встал. И мы, вопреки языку,
Замолчали и мир заключили в объятья,
Руку жали по кругу проводнику
Мы, годясь в сыновья ему, в младшие братья.
Так от слов простых и правдивых его
Разлилось по вагону горячей тоскою
И сиротство бездомное, и родство,
И за встречей прощание наше людское.
***
Бабушке
В деревянном доме дачном
С грудой старых покрывал,
С блюдечком-окном чердачным
Я сто лет не ночевал.
Долго пряная прохлада
Держится в родных стенах,
И трещит в часах цикада
О забытых временах.
Как сервиз в шкафу на полке,
Домик весь дрожит, звеня, —
Звуков сыплются осколки:
Электричка мчит меня…
Чувство странное: всё то же,
Всё как в детстве, да не то,
И висит в пустой прихожей
Тенью старое пальто.
***
То ли музыкой стальной, а то ли мукой
Ты, мой поезд, нараспев меня баюкай.
Ты, мой поезд — то глухой, то снова гулкий,
До забвенья укачай на полке — в люльке.
Слышишь, звенья расшатавшейся дороги
Выпадают, вновь стыкуются — как слоги?
Я сойду, объятый жаркою Самарой,
С той девчонкою-гречанкою — не-парой.
Мимолётное, бесплотное, смешное —
Дело ясное: не станет мне женою.
Тут, пожалуй, как ни целься, ни осмелься —
Параллельные едва ль сойдутся рельсы.
Но, как лучики — притягиваясь сами,
Мне попутчики становятся друзьями.
Далеко вагону ветхому до дома…
Мы накроем общий стол, полдня знакомы, —
И покажется родною жизнь чужая,
И, как близких — первых встречных провожая,
Не боясь, что поезд дёрнется и тронет,
С вами выйду я — проститься на перроне.