МАРТ
воздух медленно
перелистывается
перемаргивается
первые лица
вторые
третьи
бродят между ремарками
стараясь не провалиться
сквозь ветхие доски
с неба мартовского
голые ветки кивают
их тени волнисто
и угловато змеятся
после зимы
плакать не получается
не получается
даже смеяться
чай и вишневка
с оттенком марганца
всем поручается
жить за троих
жить взаймы
вскоре
на репетицию
звери и птицы
должны явиться
ангелы тоже
бывает являются
на репетицию
в виде феноменов странных
огненных
вихревых
им подавно
не следует удивляться
нужно просто записывать
в рифму их
СМЕРТЬ БЕЛКИНА
Иван Петрович, призрак бледный,
лежит в горячке, очень плох —
он излучает свет бесследный,
и каждый выдох, каждый вдох
его заметно истончает…
ах, он почти уже туман!..
Так с жизнью автора кончает
им не написанный роман.
***
спой кузнечик одноногий
спой единственной ногой
как умеешь на два счета
на трещоточке тугой
ах трещотка золотая
звонко золото трещит
жизни музыка простая
из травы сухой торчит
РОЩА
Жизнь расступается, как роща,
и на ветру легко сорит собой.
Скажи ей: что ж, прощай, моя хорошая!
Скажи — и уходи, шурша листвой.
Пусть роща, расступаясь, ослепляет,
и желтизной, и белизной слепит.
Пусть небо ослепительно сияет,
и с неба листьев золото летит.
Вот ты идешь, и синева сияет,
и белизна, и золото слепят;
здесь жизнь сорит собой,
там вход в аид зияет,
а листья вслед летят.
ПОЗЫВНОЙ
прими мой позывной
прими
в тугих наушничках радистка
позволь в безвыходной перми
от радиоволны родиться
я буду в воздухе густеть
я буду звуком наливаться
я буду снег
я буду степь
я буду песней называться
Фото: Таня Рауш