Восемьсот, что уже не шутка, страниц; обольщаться, впрочем, не стоит. Далеко не все из них занимают видения на оба предполагаемых ударения.
Восемьсот, что уже не шутка, страниц; обольщаться, впрочем, не стоит. Далеко не все из них занимают видения на оба предполагаемых ударения.
Со стайкой дроздов и кленовым листком
Была взаправду — лесенка? Была же?..
сказки Лисий сват Жил-был старик. Вот случился как-то неурожай. Подумал старик: чем пустые щи хлебать, пойду-ка я в лес силки поставлю, хоть какую-никакую птицу или зверя словлю, сам съем или на базар снесу. Расставил он силки, на следующий день проверять пошел. Видит: попадался кто-то, да только петля порвана и лишь косточки рядом валяются. Поставил старик силок снова и на следующий день проверять
Все, что выходило за рамки придуманной греками несколько тысячелетий назад статистики, подлежало уничтожению.
И такая особенная улыбка, которая вдруг делала её близкой всякому человеку, даже случайно взглянувшему на неё.
Исцеление от собственных жизней откладывается ещё на один день. В кошельках для мелочи звенят железные монетки. И никаких свидетельств о собственной смерти.
Я поставил будильник на место — между томиком Фолкнера и стаканом воды. Вздохнул. Как ни старался, но не мог заставить себя заснуть.
Читаешь и чувствуешь, что вот она жизнь, обыкновенные дни человека, будто ты в замочную скважину наблюдаешь, как он, этот человек, распоряжается одним днем (как в книге «Случай в маскараде») или целыми месяцами (как в повести «Запасный выход»).
Всё это, конечно, огромное имхо, но чувствую эту реплику обращённой к себе — и вся жизнь проходит в этой борьбе с противниками «бесконтрольных смыслов». Да-да, уже слышу противоречащие аргументы…