Мы слышим фразы: «Повзрослей уже», «Возьми ответственность», — и привыкаем считать, что меняться можно только через боль. Но ведь это не всегда так. Самое страшное — что эта боль часто не оставляет нам права быть детьми.
Мы слышим фразы: «Повзрослей уже», «Возьми ответственность», — и привыкаем считать, что меняться можно только через боль. Но ведь это не всегда так. Самое страшное — что эта боль часто не оставляет нам права быть детьми.
Шорт-лист «Большой книги» — как большая, уже отобранная профессионалами и экспертами полка рекомендаций. Местами, конечно, попадается что-то, что дочитать удаётся с трудом, но подавляющее большинство — как минимум стоит того, чтобы с этим ознакомиться.
В названии «Ветер Трои» есть предчувствие больших масштабов и драматических поворотов, а в «Парадоксе Тесея» — обещание интеллектуального напряжения и размышлений о природе вещей вокруг нас.
Обычно рука тянется к знакомым фамилиям (хотя бы где-то услышанным), а в этот раз, во-первых, не было ни одной знакомой фамилии. И это хорошо, потому что литература перестаёт быть табуированным пространством для «маститых классиков».
Они нужны для подлинного, душевного общения людей, близких по духу и устремлениям, для радости открытия новых мест. В конце концов, для понимания того, что есть подлинная жизнь — территория свободы, где мы снимаем с себя официальные маски и становимся самими собой.
Поэт, один из ярких представителей метареализма, Илья Кутик в качестве переводчика планомерно занят заполнением многочисленных лакун в представлении классической английской поэзии на русском языке. Данила Давыдов поговорил с Ильей Кутиком об этой, без преувеличений, подвижнической стороне его деятельности.
Причастие телом и кровью деревьев. Метафоры, перерастающие метафоры и возвращающиеся к истокам, туда, где они не нужны, а кровь открыта и едина со стихиями.
Эксперт в полном восторге говорил о найденных полотнах, по почерку принадлежащих кисти великого Леонардо Да Винчи — экспертиза не оставила сомнений в их подлинности.
На берегу реки ранним утром собралось всё население посёлка — такого представления не было давно, по сравнению с привозимым изредка в дом культуры кино, оно оценивалось на сто баллов против десяти баллов за фильмы.
Как-то раз, заглянув из сада в окно, он увидел свою маму и деда, сидящих на диване в горнице. Мама целовала руки деду, а тот что-то ей смущённо говорил, стараясь отдёрнуть свои похожие на широких лещей ладони.