рассказы
ПРОСТЫЕ ЖЕЛАНИЯ
Почему-то Славе сегодня хотелось произвести впечатление, и не просто, а чтоб все заохали, зааплодировали и потом жали руку, хлопали по плечу, приговаривая «ай, молодец!», «ну, ты даёшь» и ещё что-нибудь в этом роде. А вдохновение всё не шло. Обычно рано или поздно приходило некое оглушение, потом было ощущение, что внутри натягивается струна, потом струна лопалась, и вот оно — чудо. Слава пробовал сконцентрироваться, садился тихонько куда-нибудь в уголок и медитировал, но тщетно.
Отмечали день рождения приятеля, который, как и Слава, имел возраст чуть за тридцать, был неженат, любил гулянки и гостей, поэтому на празднике было весело и весьма замечательно насчет женского пола.
— Смотри-ка! Опять сидит. Славик, ты чего?
Наташка сама не заметила, как перебрала с коктейлями, и теперь испытывала к Славе непреодолимую любовь. Он, в общем-то, был не против — струна всё равно не натягивалась.
— Иди ко мне. Посидим.
Наташка неровным движением плюхнулась ему на колено и шумно выдохнула, обдав Славика смешанным ароматом мартини и сыра с майонезом.
— Какая ты мягкая! — сказал он первое, что пришло в голову. Но Наташке было уже всё равно, она воспринимала главным образом интонацию.
— Обижаешь!
— Наоборот, хвалю.
— А-а, понятно. Ой, голова падает. Держи!
Слава зарылся пальцами в её тонкие волосы модного пепельного цвета и аккуратно прислонил Наташкину голову к своему плечу. «Симпатичная, — подумал он, — И чего так напилась?»
— Отвезешь меня домой?
— Вот те раз… Самое веселье.
— А мне оно ни к чему. Я тебя хочу.
Славик слегка ошалел. «А девчонку надо бы домой отправить — совсем пьяная. Да ведь одна может и не доехать.»
Ощущение выросло неожиданно. Струна вдруг натянулась и лопнула. Время остановилось. Пространство съёжилось и расправилось вновь, изменившись цветами и формами. Слава стоял в сером коридоре с низким потолком, в ноздри ворвался отчётливый запах плесени. Вездесущие грибы обосновались даже здесь. «Вот кто настоящие хозяева мира, а не какие-то люди», — подумал он и пошёл по коридору. Ему нужна была дверь №13. Почему-то он знал это. Просто знал.
Исполнитель желаний кашлянул и вежливо указал на гостевое кресло.
— Рад приветствовать вас, Вячеслав. Как дела?
— Терпимо.
— Н-да. Странный всё же ваш славянский менталитет. Вместо «окей» вот это… Впрочем, сталкер — всегда сталкер. Как там, снаружи-то? Всё, как обычно?
— Ничего особенного — любим, ненавидим, дружим, воюем…
— Ну и чудненько. Перекосов, смещений нет, стало быть, и желания простые, будничные. Но по инструкции обязан предупредить: всякие золотые дворцы, мировое господство, даже если и будут воплощены, обязательно аукнутся в будущем и, конечно же, негативно.
— Нет, нет! Мы, сталкеры, народ простой.
— Не сомневаюсь. К сожалению, все люди внушаемы… Трудимся тут, останавливаем время, а в результате негатив.
— Кстати, очень любопытно: в школе учили, что время нельзя остановить и, тем более, повернуть вспять. Как вы это делаете?
— Частный случай. Вся ваша вселенная — частный случай. Скажем, сейчас у вас популярна теория большого взрыва. Но подумайте — если что-то рвануло и расширилось, значит, что-то рядом в той же степени съёжилось. Понятие энтропии никто не отменял. Теперь примените это в отношении времени. Мы ничего не привносим и не забираем — просто умело используем природный баланс.
— Вроде просто сказано, а всё равно ничего не понятно.
— Не переживайте, не за этим пришли. Верно?
— Верно.
— А о том, что исполняются только искренние желания, помните?
— Помню.
— Так, что на этот раз? Не спешите, время всё ещё на тормозе.
Слава вздохнул и почесал затылок. Лгать было бессмысленно, а возможно, и наказуемо — об этом он наверняка не знал, но чувствовал.
— Наташку бы домой отправить.
— Договорились.
Ничего не произошло. Будто кто-то над ухом поиграл на губе «блям, блюм, блям», и Слава снова оказался на кухонной табуретке за шкафом, только совершенно один. В кухню заглянула незнакомая девушка.
— А где Наташа?
— Домой ушла. Даже чая не дождалась. Что ж вы подружку напоили?
Девушка фыркнула.
— Не маленькая уже. А ты чего тут один сидишь?
— А что? Поскучать нельзя?
— Слушай, ты, говорят, интересные фокусы показываешь. Может, изобразишь нам чего?
— Прости, настроения нет.
— Ну, как знаешь.
Девушка исчезла.
Из всех своих «путешествий» Слава не мог вспомнить ни одного, чтобы сказать в итоге: «И тут началось такое…» Нет ведь: то хорошую погоду попросит, то пирожок с мясом. «Бестолочь ты, Вячеслав. Реально бестолочь! — подумал он, — Где-то у меня Наташкин телефон забит, позвонить бы ей надо завтра…»
У исполнителя в тринадцатой комнате включилась внутренняя связь.
— Привет, Добродей!
— Привет, Злодей!
— Как с посещаемостью?
— Так себе. Я тебе отчет только что послал.
— Ага, вижу: перемещение в пространстве, возврат мелкого долга, растопка дровяного самовара… У них там совсем застой?
— А чем плохо?
— Ничем. Мой отчёт пришел?
— Да, вот он: прокисание молока конкурента, исчезновение праха из колумбария… Людям и впрямь заняться нечем. Ну, ничего — сегодня пусто, завтра густо. Главное — баланс.
— Согласен, коллега. До связи.
— До связи.
Добродей из тринадцатой комнаты шумно вдохнул воздух. «Что-то плохо у нас пахнет. Надо заказать генеральную уборку. И сталкеров пускать только трезвыми, чтоб не несли околесицу. Впрочем, пусть говорят, что хотят. Главное всё-таки — равновесие».
— Алло! Наташа, ты?..
В трубке непрерывно шуршало и тренькало, словно её болтал какой-то неугомонный водоворот. Наконец, шуршание стихло, и женский голос виновато произнес:
— Слава, прости.
— За что?
— Наговорила вчера, сама не помню чего. Эти коктейли чёртовы…
— Да, ладно. С кем не бывает? Сама-то как?
— Не спрашивай.
— Увидеться бы.
— С ума сошёл? Я себя в зеркале увидела — чуть не померла.
— Неправда. Ты красивая.
— Врёшь.
— Клянусь!
— О, боже…
— Давай в семь, в кафе на Пушкина.
— Ну, давай.
В кафе они долго не задержались. Хотелось на воздух, в наступающие сумерки.
— Извини, я сниму тёмные очки. Ничего толком не вижу.
— Могла бы их совсем не надевать.
— Глаза не накрашены.
— Дай-ка взгляну. Какие у тебя большие, красивые глаза!
— Особенно в темноте. Глупость какая…
— Не глупость, а чистая правда.
Они счастливо пропустили момент, когда слова превратились в мысленные вибрации, и очень удобно стало разговаривать молча.
«Ты всегда будешь моей.»
«Ты всегда будешь моим.»
«Ты исполнишь моё желание?»
«Если ты исполнишь моё.»
«А чего ты хочешь?»
«Того же, что и ты.»
«Договорились.»
«Договорились…»
В тринадцатой комнате один из хронометров неожиданно замедлил ход. Никто не обратил на это особого внимания. Несколько крошечных минут — ничто там, где иногда и вечности бывает мало. Это аксиома.
ЦВЕТУТ БАНАНЫ
Информация в нашей провинции не имеет ценности. Нельзя оценить то, что разносится даром. Но мой знакомый Коля недавно обрёл ценное знание и даже некоторый жизненный опыт. Он сам рассказал мне об этом, а я рассказываю вам.
Коля любил принимать душ по утрам, и однажды, когда он набирался бодрости под лёгкими струями, снизошли на него, будто ниоткуда, эти строки:
Цветут, цветут бананы,
Идёт за веком век.
Не буду обезьяна,
А стану человек.
Надо сказать, поэтом Коля никогда не был. Рифмовал по случаю поздравления, вроде «поздравляем, поздравляем, счастья, радости желаем», и всё на том. А тут такое замечательное четверостишие. Захотелось продолжить. Запивая бутерброд с сыром, он задумался и едва не обжёгся.
В башке светлее стало,
И захотелось сала…
«Бред какой-то, не пойдёт…»
И в нашем поколении
Случилось просветление…
«Слишком умно, не пойдёт…»
«Да бог с ним, со стишком», — подумал Коля, оделся и пошёл на работу. Но ритм, продиктованный свыше, оказался навязчивым. Спеша на автобус, Коля повторял в такт шагам: «ЦветУт, цветУт, банАны…», — и продолжить стишок захотелось с новой силой.
Как назло, в голову упорно лезла всякая белиберда. В автобусе он вдруг поймал себя на том, что сочиняет вслух. Осмотрелся вокруг — граждане поглядывали с интересом, пожимали плечами, но замечаний не делали, и Коля постепенно успокоился. До поры, до времени.
Летучка прошла спокойно, даже весело. Посредники, продажники, закупщики разошлись по отделам. Люба, извечная Колина соседка, уселась за свой стол и, достав из ящика банан, алым ноготочком надрезала на нём шкурку.
— Хочешь? — спросила она Колю.
— Не зря все обезьяны с утра едят бананы… — пробормотал Коля.
— Ты чего? — обиделась Люба.
— Ой, Любаша, прости! Ко мне тут привязалось кое-что. Вот послушай.
И он рассказал ей стишок и историю его появления.
— Прикольно! Как ты говоришь… не буду обезьяна… Хи-хи! А я бы продолжила:
А горькие поганки
Не любят обезьянки.
— Хи-хи… Впрочем, это не совсем логично. Стишок-то про бананы. М-м… лучше так:
Ему сказала Люба:
«Ты, Коля, рухнул с дуба.»
Теперь уже хихикали оба.
— Я пропустил что-то интересное?
Старший менеджер Олег стоял в дверях с папкой в руках и пытался вникнуть в смысл разговора.
— Олег, прости, мы в самом деле работаем, но тут такая занятная штука…
— Ну говори, раз уж начал.
И Олег услышал сам стишок, историю его появления и варианты продолжений.
— Хм… Здесь, между прочим, скорректированный план задач на текущую неделю. Звоните, если будут вопросы.
Олег положил папку Любе на стол и повернулся к двери.
— Как ты говоришь? «Цветут, цветут бананы…» Прикольно.
Через пять минут он позвонил Коле:
— Как считаешь — пойдёт такое продолжение?
Я много коньяка
Не буду пить пока.
— Думаю, что разумно и логично, и жизненно полезно, но завершённости нет.
— Ладно. Понял.
Олег позвонил ещё через полчаса:
— Я тут с отделом областного маркетинга посовещался. Они предлагают следующий вариант.
Засим с времён тех вольных
Прошло немало лет,
И Дарвин беспокойно
На лаврах почиет.
— Ух, ты!
— Ну, что ты хочешь — коллективное творчество.
— Всё равно не то.
— Сам вижу.
Олег перезвонил еще через два часа. К тому времени у Коли и Любы родились несколько совместных вариантов, которые с сожалением тоже были забракованы.
— Слышь, тут наши иностранные друзья постарались.
— А кто они? На каком языке написали?
— Чёрт их разберёт. Мне Женя, наш толмач, уже переведённое принёс. Вот послушай:
Катись, катись, картошка.
Я думаю немножко.
Один рука на лбу,
Другой на не могу.
— А с русским у Жени всё в порядке?
— Ну, он сказал, что это пока черновой вариант. Надо дорабатывать.
— Пусть дорабатывает. Извини, у меня срочная почта от генерального.
Набранный капслоком текст не предвещал ничего хорошего. Коля поёжился и постарался сосредоточиться.
«КАКИЕ ТАКИЕ БАНАНЫ? — гласило послание, — ЕСЛИ НЕ УМЕЕТЕ ПРОСТЫХ ВЕЩЕЙ, КАК ВООБЩЕ МОЖЕТЕ ЗАНИМАТЬ СВОЮ ДОЛЖНОСТЬ? НЕМЕДЛЕННО ПРИМИТЕ К СВЕДЕНИЮ:
Я ДУМАЮ, ОДНАКО,
ЧТО ВРАЗУМИЛ МАКАКУ
НЕ КТО-ТО И НЕ ЧТО-ТО,
А ТРУДНАЯ РАБОТА!»
«Непременно будет принято! Сегодня же уточню… приплюсую… отлажу…» Коля на адреналине написал еще несколько утвердительных фраз, пока не иссякло вдохновение.
— Коля, а это тебе не кажется заразным? — спросила Люба, осторожно заглядывая ему через плечо.
— Что, что? — отвлёкся Коля.
— Да ничего. Схожу-ка я к закупщикам, а то неспокойно мне.
Она довольно скоро вернулась и доверительно сообщила:
— Они там все сочиняют. Что делать теперь?
— Понятия не имею!
Эпидемия бушевала ещё пару часов и стихла только к обеду. Коля и маркетолог Паша сидели за крошечным столиком в бистро, разгоняя остатки чар горчайшим кофе.
— А я думаю, — заявил Паша, — что беспокоиться не о чем.
— Ты действительно так считаешь?
— Имея в виду популярные теории, включая знаменитую дарвиновскую, наука давно пришла к выводу, что именно абстрактное мышление отличает человека от обезьяны и прочих божьих тварей.
— Это известный факт.
— Верно. Поэтому я, например, не представляю себе коллектив каких-нибудь африканских гиен за сочинением дурацких стишков. Самозабвенно, посреди саванны, в разгар рабочего дня…
— Их бы давно затоптали слоны.
— Поэтому гиен разумных нет, а человек разумный есть и будет. Это уникальное создание. Что бы ни родил его больной мозг, в итоге идёт ему на пользу.
— Паша, ты только что высказал шедевральную мысль.
— А я люблю говорить шедеврально.
— На следующем собрании надо будет донести до директората. В смысле маркетинга на ней целую стратегию можно построить. Возьмёшь в соавторы?
— Почему нет, Коля? Вот только кофе допью.
Шумел полдень. Цвели бананы. Человечество процветало, впрочем, обезьяны тоже.
Не знали, не гадали,
Но тоже процветали.
Фу-у… Глагольная рифма. Нехорошо…
ХОРОШЕЕ ПИАНИНО
Чем отличается хорошее пианино от плохого, Саша знал из жизни. Однажды он взялся отремонтировать сломанную гитару — разобрал ее, аккуратно заклеил трещину, собрал снова и для верности закрепил гриф металлическим уголком. Гитара потом выглядела, как новая, но звучала хуже консервной банки. Из этого Саша сделал два вывода: во-первых — прежде, чем браться за практику, надо хоть немного знать теорию, во-вторых — плохой инструмент звучит плохо, а хороший хорошо.
— А ну, Сашок, попробуем поднять! — скомандовал дядя Игорь, закончив возиться с ремнями.
Они продели плечи в заготовленные петли и довольно легко оторвали пианино от пола.
— Вот, что значит технология, Саша! Другие бы лапами рвали, а мы по науке, не напрягаясь, понесём.
Нести и вправду было не напряжно, если так можно сказать по поводу предмета весом добрых два центнера. Хозяйка говорила, что пианино хорошее, какое-то немецкое, но очень уж старое. Выглядело оно неважно, было поцарапано снаружи и забито пылью внутри. Когда его выносили из подъезда, ни единый лучик солнца не сверкнул бликом на матовых, засаленных крышках. Было оно похоже на кухонный шкаф, только внутри позвякивало, когда маленькие, разбитые колёсики внизу касались асфальта.
— Где шофёр-то наш? — задался вопросом дядя Игорь, — Может, адрес потерял? Ты тут покарауль, а я на перекресток пойду встречу.
Саша кивнул и присел на лавочку. Утро какое светлое! «Сколько же лет этому инструменту? Если мне семнадцать, то оно, наверное, в три раза меня старше или в четыре, или больше…» Саша открыл клавиши. Их чёрно-желтый ряд напоминал старческую улыбку, побитую кариесом. Припомнив нотную грамоту, тремя пальцами взял до-мажор. Звучало фальшиво, но на удивление приятно и сладко.
— А пианино-то хорошее! — сказал он подошедшему дяде Игорю.
— Еще бы не хорошее! Одна рама чего стоит. Грузим, Сашок.
Потом они втроём втиснулись в кабину.
— Ну, теперь во вторчермет.
— Может, его отремонтировать получится, дядя Игорь?
— Опомнись, Саша! На нем лет сто никто не играл. А ты не переживай — свою копейку, считай, заработал. Радоваться надо.
Грузовик подпрыгнул на кочке, из кузова послышался звон. Дядя Игорь хотел пошутить, но почему-то не стал.