Ключ к обретению гармонии: Валя Чепига о книге Ольги Логош

Сборник Ольги Логош «Труба тишины», вышедший в 2025 году, представляет собой цельное художественное высказывание, в котором поэзия выступает тонким инструментом познания невидимых связей между человеком и мирозданием; книга объединяет в себе циклы хайку, избранные стихотворения разных лет и пронзительное посвящение памяти петербургского поэта и искусствоведа Всеволода Рожнятовского, приглашая читателей в пространство с размытыми границами привычной нам реальности, что уступают место мистическому созерцанию бытия: автор лирично и мягко погружает нас в состояние медитативного покоя.

Особое место в этом пространстве занимает образ Hortus conclusus — закрытого заповедного сада, который становится метафорой защищенного внутреннего мира и сакрального пространства со-бытия. В этом саду поэтесса примеряет на себя роль садовника, в чьи обязанности входит наблюдение за тем, как ткутся ткани девой и как мифический единорог ластится к ней; а природа здесь говорит на тягучем зверином языке, и понимание этого наречия становится ключом к обретению гармонии, когда даже вереском светится склон, и ягель превращается в форму бессловесной мольбы:

Возьми меня
садовницей в Твой сад
где ткутся ткани девой,
где единорог
к ней ластится,
со-бытья говорят
тягуче на зверином языке…

Сей сад прорастает сквозь стену реальности, проявляясь в свете августа, дремлющем шмеле в цветке мальвы. Ольга Логош создает образ мира, где каждое растение наделено душой и достоинством, где «черника гордится собой»:

черника
гордится собой,
горох гордится —
вот я какой пострел,
в засуху не засох!
вот я какой поспел!
в ноги мне поклонись,
в стебель мой
до земли

Эмоционально насыщенная часть сборника посвящена Всеволоду Рожнятовскому, чье присутствие ощущается как объятие:

Закипит — принесёшь мне чай.
Знаешь, чего я хочу?
…Бродишь по тропкам внутрях,
тычешь наружу себя.
Ветреный космос легонько
обнимает тебя.
Знает изнанка-казна,
знает архаика снов:
капля рождает миры,
вращается, воздухом льня.

В этих стихах поэзия претворяется в светлую память и веру в то, что связь между родными душами не прерывается со смертью: поэтесса обращается к ушедшему как к ветру и челноку, снующему меж пальцев, и эта метафора подчеркивает неуловимость и одновременно вездесущность его нового состояния:

Ты — ветер
Ты — челнок, меж пальцев
снующий
Ты — знобящая зыбь на воде

Ольга Логош описывает процесс освобождения духа, чтобы в итоге двинуться налегке в те сферы, где капля рождает миры:

утром
ты стряхиваешь с пальцев смерть
годами
стряхиваешь плоть
один ты
двинешь налегке

Это движение к свету становится ответом на земную тяжесть и боль, которые нарратор воспринимает как часть общего пути, где каждый поход за едой или каждая трата (конечно, в метафизическом смысле) могут приносить страдание:

каждый поход за едой
каждая трата
боль
о, одолжи мне часы
тяжёлые огневые
тень от огня
это время
ты становишься тенью
брата-огня
…
так из цветочных часов
плавишься
в огненный шар

Символ огненного шара воплощает, вероятно, идею предельной духовной трансформации, и он связан с категорией времени, которое автор определяет через тень от огня, указывая на процесс алхимического перехода, когда лирический герой из хрупких и преходящих цветочных часов выплавляется в устойчивую, вечную форму. В пространстве сборника этот шар резонирует с образом солнца карелов и сияющей энергией любви, становясь защитным барьером, тем самым «сладким круглым огневым» центром, который поэтесса стремится укрыть от любых посягательств.

В диалоге с Рожнятовским рождаются образы поразительной глубины: образ шаманского пирога, который взошёл и пространство съел, свидетельствует о магической силе слова и мысли, способных трансформировать реальность:

твой шаманский пирог
взошёл
и пространство съел
и речь осушил
если б знать
с какой части света
птицы кличут тебя?
 
Любая попытка зафиксировать отношения в жестких рамках оказывается тщетной перед лицом всеобщей энтропии, оставляя героев в состоянии зыбкого балансирования на грани исчезновения. Ольга Логош передает этот момент ускользания реальности, где единственно что остается, это неизбежное испарение смыслов:

зачем дружить
если можно встречаться?
зачем встречаться
если можно дружить?
вот и шатаются
по минному полю
трещат
прошлое крошится
испаряется на глазах

Хайку Ольги Логош воплощают эстетику мгновенного озарения, когда случайная деталь пейзажа обнаруживает внутреннее родство с человеческой пластикой, заставляя читателя почувствовать живое дыхание дерева как своё собственное:

вдруг изогнулась
в талии сосна

Строки, посвященные петербургскому поэту Дмитрию Григорьеву, перекликаются с общей темой сборника, темой истончения границ между внутренним и внешним, где всё сущее стремится сбросить плотную кожу, чтобы стать частью единого светового потока:

Цветные шары
бросают цветные тени,
когда сквозь них
проходят лучи солнца.

Они наполнены
цветным воздухом,
который рвётся наружу,
готовый
проявить себя чем угодно,
превратиться во что попало,
стать тенью, хлопком,
полётом.

Завершая этот обзор, добавлю, что «Труба тишины» после прочтения становится книгой-оберегом, защищающим сладкое круглое огневое солнце внутри каждого из нас от холода забвения и напоминающим, что любовь является единственным условием нашего подлинного существования:

Если будешь
нападать на солнце
я буду его защищать
сладкое круглое
огневое
одной рукой охвачу
другой прикрою
только попробуй напасть!

Валя Чепига

©

Валя Чепига ― родилась в Ленинграде в 1979 году. Переводчик, преподаватель русского языка и перевода. Кандидат филологических наук по специальности «Романские языки», внештатный сотрудник лаборатории «Мультилингвизм. Перевод. Творчество» Национального центра научных исследований (Париж). Переводила Владимира Маяковского, Игоря Северянина, Евгения Замятина, Михаила Яснова, женщин-поэтесс Серебряного века на французский язык; Жака Горма, Филиппа Бека и Бриса Бонфанти ― на русский.