перевод с французского Вали Чепиги
0
Апокалипсис завтра не наступит. Он длится с самого начала, с момента появления здоровья, спасения. С тех пор, как бесконечное проникло и оживило, полюбило конечное, Апокалипсис продолжается, все более усиливаясь.
Апокалипсис — это сейчас-и-здесь. Сейчас-и-здесь, в каждый миг, каждый оказывается на распутье, в потрясении — обнаруживая.
Время близко, оно сокращается. Время откровения здесь-и-сейчас, оно в процессе.
Не ждите истории, не ждите надежды, не ждите ничего: откровение Апокалипсиса уже среди нас, в нас, уже повсюду.
1
То, что было сокрыто, Апокалипсис открывает: сокрыто не само по себе, не для себя, а от недоброго глаза.
Добро хорошо сокрыто от недоброго глаза, от нас, гоминид-животных, еще не до конца осознавших себя. Оно эвкалиптовое. Добро хорошо сокрыто.
Апокалипсис — это откровение Света. И, ставши открытым, Свет обнаруживает тени, которые скрывают его в себе. Апокалипсис — откровение лишь для теней.
Свет сам по себе не сокрыт, он не нуждается в открытии. Свет просто есть. И нуждается в откровении лишь для недоброго глаза — теней, которые не хотят, не умеют и не могут Его видеть.
И будучи проявленным для глаз теней, Свет проявляет тени, все тени проявляются, или точнее: они пассивны и позволяют себя проявить.
Так, тени кажутся возникающими, но они не возникают, они были там и кишели долгое время, теперь же они проявляются, или точнее: они пассивны и позволяют себя выявить.
2
У Апокалипсиса для теней лицо катастрофы. Он их дестабилизирует, ин-стабилизирует. Но тени суть нестабильность.
Апокалипсис делает шатким шаткое, иными словами, и в конце концов, стабилизирует. Апокалипсис приводит в беспорядок беспорядочное, иными словами, и в конце концов, упорядочивает.
Если наш мир омрачен, Апокалипсис, освещая его, проясняет, освещая его, делает его ясным. Если наш мир перевернут, Апокалипсис выпрямляет его, исправляет, ставит на место.
Апокалипсис переворачивает перевернутый мир. Апокалипсис есть Откровение Революции.
3
Апокалипсис — это обнажение того, чего нет, у чего нет места, что кажется место-отсутствием — для теней. Апокалипсис — это обнажение того, что для теней является Утопией.
Утопия существует только для теней, которые преследуют нас, и которыми мы становимся, если настраиваемся на них.
Утопия — это великое Место всех малых мест, великая Топия всех малых топий. Апокалипсис — это обнажение — для теней — Места мест.
Место есть Свет, и Место есть Любовь. Утопия также суть Эвтопия, Место счастья, благого часа.
Поскольку существует лишь одно Счастье, существует лишь один Благой Час, и Он вне времени: Он суть вечность: сейчас.
Существует лишь одно благое Место, и оно вне иных мест: оно везде и во всех местах. Апокалипсис — это обнажение Места, Света, Любви.
Обнажение для теней, которые мнят-ся без Места, без Света, без Любви, заблудших среди различных вре́ме́нных решений, заменителей, суррогатов, разрозненных мест, блуждающих огней, гормональных аппетитов, порнографических ненасытностей, полярно противоположных Свету агапической любви.
4
Катастрофа — это скандал, его падение. Повод для падения, катастрофа — также повод для восхождения — и лучший способ, как и Любовь.
Любовь великая, конечно, не любовь малая, которая не является чем-то надежным. Но без катастрофы очень трудно увидеть и прожить великую Любовь.
Катастрофа — то, что падает; Любовь — то, что поднимается. Катастрофа принижает; Любовь — возвышает.
Катастрофа, которая падает и принижает, тем не менее, является поводом для того, чтобы Любовь обнаружилась и возвысила.
Любовь — лифт; катастрофа — инертный груз, противовес, который, падая, позволяет лифту подниматься. Как только катастрофа начинает втягивать в падение, нужно сесть в лифт.
5
Апокалипсис — это обнажение Центра для периферии. Каждая периферическая точка может быть связана со своим Центром, который является Центром всех, посредством луча, который ее соединяет.
Луч соединяет периферическую точку с Центром по геометрической неизбежности, формирует круг.
Скандальное, эксцентричное, внеорбитное падение вызывается подчинением автоматическим под-движениям, центробежным движениям, которые приводятся в действие автоматической машиной, снова и снова, по инерции. Эта машина суть Центрифуга, надзиратель за ошибками.
Но у Центрифуги отрублена голова, изначально, с момента Апокалипсиса, и навсегда. Несмотря на то, что она опустошает наш мир, повреждает нашу периферию: это лишь последние судороги, удары хвостом Зверя, удары тем более яростные, что он знает — изначально — что проиграл, что уже побежден.
Центробежные движения сохраняют некоторую власть с момента Апокалипсиса, и навсегда. Однако эта власть не автономна: она осуществляется по разрешению, в порядке; по приказу Центра центробежные движения приводят к падению, за пределами периферии, периферические точки, которые удаляются от своего собственного центростремительного пути, от своего собственного луча, направляясь к Центру, который излучает.
Центробежным движениям дана некоторая власть на время; только на время, только во времени.
6
Апокалипсис — это разделение между праведным и неправедным, между тем, кто доказывает справедливость, и тем, кто доказывает несправедливость.
Справедливость — это верный прицел, это значит хорошо целиться — асимптотически, не обязательно достигая того, на что направлен прицел. Праведный тот, кто целится верно.
Хорошо целиться для нас, гоминид, для нас, периферийных точек, — это целиться в Центр, из нашей периферии, в Центр, без которого периферия исчезает.
В каждый момент, в каждый момент Апокалипсиса — что обнажает — почти вся периферия исчезает.
Потому что их мало, тех периферийных точек, которые движутся по своему собственному радиусу к Центру, единственной Точке. Их мало, связанных, людей.
Некоторые думают, что их собственный радиус — единственный и действительный для всех; они устраивают резню.
Некоторые думают, что нет ни радиуса, ни Центра, а есть лишь периферия; они устраивают резню.
Апокалипсис — это обнажение Справедливости, которая воздает должное справедливости того, кто целится верно.
7
Апокалипсис, прежде всего, пугает, открывая небытие бывшего гоминида, внешнего по отношению к внутреннему, что жестикулирует, потому что боится.
Но его нужно убить, этого бывшего гоминида, внешнего по отношению к уже умершему внутреннему, нужно помочь ему стать тем, чем он уже является, он: мертв. Уничтожить небытие, умертвить смерть.
Апокалипсис — плохая весть для теней, хорошая весть Света, для Света.
Плохая весть для теней, которые преследуют нас, и которыми мы становимся, пре-следуя за ними, позволяя им войти в нас; для теней в нас, для того, кто прилипает к своим теням и сам становится тенью.
Хорошая весть Света, для Света, Света в каждом из нас, Света единого во множестве, который обитает в нас и который нас принимает в себе, и мы становимся им, если видим, что Он обитает в нас и принимает нас в себе, если мы видим Его, это хорошая весть для нас, если мы суть Свет.
Апокалипсис кажется: в общем, плохой вестью, потому что мы в общем-то тени; исключительной хорошей вестью, потому что мы исключительно Свет.
Но давайте встанем на точку зрения Света, сущностного, потому что тени, без сущности, не существуют:
Апокалипсис — это хорошая новость. ἀποκάλυψις, apokálupsis, — это εὐαγγέλιον, euaggélion. Апокалипсис есть Евангелие.
8
Апокалипсис орошает живое с самого его начала, с самого своего повеления; орошая живых, каждую крошечную жизнь, множащуюся во всех крошечных жизнях хрупкой и могущественной империи живого, что каждую секунду борется с небытием.
Апокалипсисы кишат в наших крошечных жизнях с самого начала, они непрерывны, крошечные апокалипсисы, крахи в наших ничтожных жизнях. Нам бы пригодилась апокалипсология повседневной жизни.
9
Апокалипсис множится, становясь бесчисленными крохотными апокалипсисами в наших маленьких жизнях, долго, долго, долго,
и вдруг сейчас, как реки, одновременно легионы демонов и бесчисленное множество ангелов, все апокалиптические, конденсируются в море Апокалипсиса,
и вдруг сейчас, все моря Апокалипсиса конденсируются в океан метаАпокалипсиса,
и вдруг сейчас, планетарный океан метаАпокалипсиса соединяется и сливается с другими, всеми иными, океанами планетарных метаАпокалипсисов,
и вдруг сейчас, вся Вселенная — охватывающая мультивселенные — есть один Апокалипсис.
И вдруг сейчас, все одновременно.
Внезапное сейчас, зарождающееся, это всегда сейчас, и это суть настоящее, бесконечное, это настоящее, дарованное, единственное, что имеет значение, каждый миг, вне времени, вне ожидания: Золотое время.
БЛАЖЕННЫМ ДУХОМ