заброшенное кладбище
могильный холмик многократно повторяется
до обрыва за деревьями
с надгробных камней осыпались имена
фотографии выцвели настолько
что слегка различимы только взгляды
дышат отражениями
одинокий шмель срывается с трав
врезается в небо
шуршит как ключ в замке
не в силах открыть время
улетает
мы пришли рассматриваем свое любопытство
и уйдем
а они продолжат вглядываться в вечность
мучительно и покорно
***
подсаженный на наркотик милосердия
учитель нерона сенека
показывает пример прилежания
в наполненной горячей ванне
выполняет домашнее задание
вскрывает вены
от постоянного недодоза
кровь высохла свернулась поучениями
ученик разочарованно наклонился над
жадно схватывает паузы драгоценные слитки боли
куда ты завел нас не видно ни зги
растерянная смерть
течет по карте с изнанки
остывает на сгибе
читая мельпомену геродота в 15 лет
*
поселишь в себе разные племена
они рассмотрят с берега каждого пришедшего
принесут тебе в жертву
покажут как питаться человечьим мясом
после съедят трупы своих отцов
*
сделают твоими женами соседских девчонок
еще не проливших кровь
врага
поэтому и не познавших любви
*
породнив всех заставят раздать жен друзьям
предварительно ослепленным
чтобы их сыновья не могли заглянуть в прошлое
узнать о своем происхождении
*
одевая мир во все черное
будут выхватывать капли из волн
тени из ночи
*
когда станет виднеться дно
увидят как в рассветных сумерках превращаешься в волка
и оставят навсегда
в мельпомене
когда варвары ушли из города
1.
когда варвары ушли из города
помимо награбленного найденного поднятого съеденного
запахов жизни впитанных их телами с особым остервенением
они захватили с собой все население города в…
слово рабство было запрещено
разрешалось только слово жэр
но возникли проблемы:
живому экономическому ресурсу
по дороге из города в экономику
было приказано не превращаться в мертвый
ведь слово мэр тоже было запрещено
потому что мэром варвары величали вождя
не все из них умели смягчать мычание
за попытку превращения из жэр в мэр
полагалась смертная казнь
смерть пыталась казнить смерть
на ноль умножать нельзя
варвары этого понять не могли
впереди зияла пустота наполненная особым запахом
дорога привела в тупик
но слово тупик тоже было запрещено
что мычать вместо вместо вместо…
пустота все увеличивалась запах усиливался
мэр устоять не смог
поскольку этот запах был его единственной верой
мэр прыгнул в пустоту
варвары прыгнули вслед за ним
впитали его до полной сытости
а жэр снова превратился в людей
они вернулись в город
и были с теми
кто в нем оставался
2.
когда варвары ушли из города
они не превратили в жэр только пациентов детского хосписа
из жалости
к своей настрадавшейся без жэр экономике
дети остались одни без взрослых
без мам и пап без врачей медсестер и медбратьев
дети знали что смерти нет
а значит незачем ей помогать
надо помогать жизни
жить
они стали заботиться друг о друге как родители
ведь они знали как заботятся родители
некоторые из них стали врачами некоторые медсёстрами и медбратьями
ведь они видели как лечат врачи как внимательны медсестры и медбратья
жизнь жила
глаза и звезды светили
а когда кто-то на этом свете уходил
разведать иные измерения все провожали его
обещали навестить и снова быть
вместе
вернулись мамы и папы врачи медсестры и медбратья
смерти не было с ними
она навсегда осталась в пустоте сытым варварским племенем
жизнь продолжала тихо стучать в сердца
оболочки слов осыпались со стука
жизнь входила и оставалась навсегда
потому что смерти
нет
По ту сторону жизни
*
то что вы говорите о хрупкости жизни о случайности каждого дня
об удивительном феномене человеческой памяти
не выдерживает никакой критики
это всего лишь мнения а жизнь движима только фактами—
терпеливо объясняет мне образованный юноша
мы сидим в продуваемом ветрами осеннем парке
листья смешавшись летят в лицо
словно в отчаянной попытке задержаться в полете
не быть раздавленными под ногами прохожих
жизнь воспринимает только силу и успех ведь сама по себе изначально—
успешный и непреложный факт и тем успешней и непреложней
чем меньше подвержена плесени необязательных мнений
впрочем вам этого не понять — продолжает он
смахивая листок прилетевший прямо в руки
по всей видимости вам не приходилось всерьез задумываться
о проблеме отделения фактов от мнений
*
я родился и вырос в небольшом провинциальном городе
лет за двадцать до моего рождения
нацисты вывели за город и расстреляли не успевших эвакуироваться —
примерно три тысячи сто евреев
когда колонну вели по городским улицам на расстрел
многие бросали детей: грудничков и постарше
провожающим землякам (забыв о страхе они кричали слова прощания)
в надежде что им удастся выжить
некоторые дети и правда были спасены местными жителями
перед казнью палачи с улыбкой объясняли жертвам:
они должны умереть потому что являются врагами человечества
в этом объяснении факт переплетался с мнением
как переплетались ощерившиеся губы со словами приговора
мне ребенку шестидесятых рассказывал об этом отец
сам чудом уцелевший
а соседка — та что слева — встречая меня на лестничной площадке
ласково шептала: жаль вас всех не добили в сорок первом
в этом сожалении факт снова переплетался с мнением
как переплетались тела убитых в братской могиле
а сосед справа сказал приобняв на лавочке
под тенистой грушей в уютном дворике моего детства:
жиденком родился и подохнешь старым жидом
и в его словах мнение тоже было переплетено с фактом
как переплетены корни трав на братской могиле
на могиле отца на могилах соседей
я слышу как колышутся травы шум деревьев над ними
и память — сорвавшийся голос —
бьется в непроходимой чаще мнений и фактов
только надежда тихо светится там где чья-то мать
бросает ребенка людям по ту сторону жизни