цикл стихотворений
Нагорный
Шестое.
Март.
Поминальный день.
Из дома на сутки отправлен сын.
Майор в отставке китель надел,
снял календарь, отвернул часы,
стопки расставил.
Сегодня пить
за четверых: за себя и за тех,
кто не вернулся, потери топить
в спирте разбавленном.
Хриплый смех.
Бормотание.
Грохот.
Утробный вой….
Без паники,
так отступает боль.
Как положено, ровно в 00:00
майор закрывает глаза.
Отбой.
Петров
Токарь Виктор Петров знает, как мир спасти
и спасает его понемногу. Он в самом начале пути.
В специальный контейнер сбрасывает отходы.
Хотелось бы, чтобы так делал ещё хоть кто-то
Всё для доченьки — конопатой Петровой Лидочки.
Виктор жизнь положил на заготовки и выточку,
А тут тебе поздний ребёнок, после пятидесяти.
Для неё двор достойный надо бы… Не найти —
создать. Занимается мелкой починкой и сборкой
детской площадки: качели, лесенки, горки;
гоняет пришлых бичей матюками с этой площадки,
(от них получает порой — здесь нечасто живётся сладко);
По выходным учит детей заботиться о природе.
Мусора поубавилось у помойки.
Вроде бы.
Долгая жизнь Мины
Негромко стучит костылёк кривоватый —
Мина Исаевна вверх
к себе поднимается.
Благо, не пятый —
в доме два этажа.
Дольше всех
из ныне живущих здесь обитает.
Она, так сказать, старожил.
Пучок, мундштучок, брошь золотая —
поклонник один подарил
полвека назад.
Несомненно, подделка
дешёвая, но как блестит!
Ключики в связке звякают мелко —
кистевой застарелый артрит.
Обычно замок поддаётся не сразу,
поупрямится и теперь…
Щелчок. Проворот.
— Надо всё-таки смазать.
Оставляет незапертой дверь.
Часто заходят местные дети —
в квартире много зеркал,
ЛФЗ статуэток в стеклянном буфете.
Не квартира — музейный зал
Мины Исаевны.
Фотоальбомы
пухлы — не пересмотреть.
Откроем один.
Среди лиц незнакомых,
разумеется добрая треть
лиц Мины Исаевны.
Крайнее фото —
старуха со шваброй, роддом.
Фото с последнего места работы,
она ей гордится.
Потом,
то есть, раньше
(промотано время
назад, лет на тридцать назад),
проводы с должности, где она с теми,
кто боится смотреть в глаза,
но прекрасно при этом позирует.
Срочно
сместили.
Не взорвалась.
Потом были срывы на нервной почве,
когда поменялась власть,
и больницу закрыли.
Дальше листаем,
листаем….
Она и он.
Тот самый поклонник.
«Моя золотая,
твердил, — я тобою пленён!
Дарю тебе брошку на долгую память,
золотую, а мне пора
вместе с преданными друзьями
осваивать севера».
Патлатый геолог —
клешёные брюки —
вспышка счастья —
желанная ложь
для женщины в возрасте —
спрятанный кукиш
в кармане —
фальшивая брошь…
И эту потерю перетерпела,
стиснув в зубах мундштук.
Обратно листаем.
Она в платье белом,
он — чёрная зависть подруг,
водитель директора мелькомбината,
красавец-цыган, балагур.
Когда это было?
Когда-то…
Когда-то
он по пьяни замерз в снегу.
Тогда она, собственно, и закурила.
Без изящества, без мундштука.
«Прости меня, Боря, прости меня, милый,
не спасла».
В первый раз рука
задрожала.
Быстрее, быстрее,
пролистываем эпизод.
Мина в платочке копает траншею —
комсомольская стройка.
Печёт
солнце нещадно.
— Мина, а Мина,
присядь, отдохни, а то
рванёшь ненароком сама
или спину
сорвёшь…
Повязав платок,
Мина копает, привычных подначек
не слыша.
Участок не сдан
по плану.
Её основная задача —
перевыполнить план.
Есть!
И последний снимок в альбоме,
первый в жизни.
Его бережёт
больше других.
Событий не помнит.
Сорок третий? Четвёртый год?
Кулёк, в нём девчушка с улыбкой невинной.
Мама отправлена в тыл.
Новорождённая названа Миной —
папа-сапёр пошутил.
От лица Петрова
(посвящение жене)
И ты пришла, какой давно не ждал:
с шуршащими пакетами, во взгляде
сверкают искорки… Пардон, в твои года
такое настораживает, Надя.
Сняла решительно промокшее пальто.
Похоже, дождь пошёл, а я и не заметил…
Уселась на коленки. Стоп-стоп-стоп!
А как же дети? А, у деда дети.
Так это все меняет. Хо-хо-хо!
Сейчас тебя… Ну, да, сначала ужин.
Давай, откупорю бутылочку сухо…
— Молчи сиди, ты для другого нужен.
Пакетов содержимое на стол.
Не ждал от матери тройной такого пыла —
продуктов — блюд, наверное, на сто
(училище свое не позабыла).
А я-то, что? Как древний пылесос
в углу пылюсь. Не допускают к тёрке,
Встаёт такой большой мужской вопрос:
— Пять сек и Вам, мадам грозят разборки.
Вы…
Долгий поцелуй. Ещё один.
Набросилась — я весь в муке обвален.
Не знаю, что там будет впереди,
Но, дамочка, Вы заинтриговали.
Особенно порадовал сюрприз…
но это личное. Шикарное, но всё же.
Короче, вечер получился — «сектор приз» —
на удивление совместное. Похоже,
страсть не прошла. А думали — прошла.
Спасибо тебе, Наденька, за чудо.
Я обещаю, с первого числа
Пойду в спортзал и бриться чаще буду.
Побег
(фантазия на тему первого появления Вовки Нагорного
во дворе после недельного домашнего ареста)
До низкой арки к автомату за водой
с канистрой пластиковой быстро прогуляться —
предлог.
По факту, как нетрудно догадаться,
из-под надзора робкий, молодой
побег,
как не крути, побег.
Побег,
оправданный потребностью растущей
в воде и воздухе,
от суеты текущей
побег.
Неловко бросив: I’ll be back! —
я не прощаюсь, мол —
впервые на обман
решишься.
Почему бы не решиться?
Волнительная проба, репетиция
большого бунта.
Городской туман
в сообщниках — густеет по кустам,
глухим дворам и улицам ближайшим —
не дальше.
Просто потому, что дальше
пока не требуется.
И пока пуста
канистра — невесомо тело и,
закономерно, мысли легковесны.
И можно без оглядки в неизвестность
бежать, не вспоминая о своих
привязанностях,
будто с поводка
сорвавшись,
беззаботно, и бездомно
существовать в пределах полутёмных.
Недолго,
до карманного гудка.
С экрана на секунду ослепят
Ж, Д и У и слепятся в стоп-слово,
и упадут на дно пятилитровой
канистры;
станут поводом назад
хотя бы обернуться;
замереть,
почувствовать какую-то тревогу
в подтексте
(справедливую во многом);
свою концепцию побега рассмотреть
с другого ракурса,
с другого этажа ―
из места,
где последнее прощание
не состоялось,
где осталось обещание,
которое захочется сдержать…
Кризис
Живут, никому не мешая,
нянечка и доцент —
Пал Палыч Шевцов и Рая
Шевцова. Интеллигент
Пал Палыч в научном мире
непризнанный гений, но
женой у себя в квартире
он признан давным-давно.
Рая ему внимает,
когда он вещает об
экономике Пермского края,
допустим, как сделать, чтоб…
………………………………………………
— Неважно, моя дорогая,
эти замыслы не воплотить
в реальность…
— Я предлагаю,
развеяться. Можем сходить
на выставку кошек или
в театр, или в музей?
— Рая, мы всюду были.
— Давай, позовём друзей.
Расскажешь им о причинах
инфляции…
— Ни к чему.
Я старый больной мужчина.
— Ты мой любимый муж.
— Толку с меня, как с мужа?
У нас даже нет детей.
— Только сейчас обнаружил?
Ты же их не хотел.
— Захотел.
— Поздно.
……………………
Рая, рыдая,
уходит.
Больной вопрос.
Пал Палыч, её обнимая,
щиплет себя за нос.
……………………..
— Рай, подушка уже сырая.
— Отстань, дай мне пару минут.
— Я вот что подумал, Рая,
рядом есть детский приют…
Г + М = Любовь
Заканчивать субботник не спешили —
Мели, болтали больше, чем мели.
Особенно, те двое. Их сдружили
совок и веник вечером в пыли
подъездной, тряпки старые и тазик
эмалированный. Г. воду подносил,
а М. с приступочки от застарелой грязи
подолгу оттирала стёкла. Сил
у них хватило бы на пять таких подъездов,
но вечер близился. К Петровым «на борщи»
пошли бригадой, как заведено, все вместе,
Вот только парочку «стахановцев» тащить
с собой никто не стал. «Пусть намывают, —
сказал по дому старший,— молодёжь!
Подъезд, весна… Как я их понимаю.
Да, эту песню не задушишь, не убьёшь».
Подглядывают звёзды, как Григорий
с Марией тряпки выжимают, а вода
по капле наполняет их историю:
из тазика — на долгие года.
Снизу вверх
(из сообщений Гриши Л. Маше Шевцовой)
22:01
Были низкими-низкими потолки.
Я снимал утеплённые полуподвалы.
Как перчатки по осени от тоски
в один клик менял их.
22:04
Не волновала
цена норы — глубина норы
решала. Где глубже, там поспокойней.
22:07
Офлайн недели по полторы
ни с кем не общался. Бесперебойный
доступ к работе, готовой еде —
в списке регалий есть «спец по пицце».
Упакованный парень при бороде
в любой коробочке мог поместиться
согнувшись.
22:08
Здесь же до потолка
и в прыжке не достать.
Я не видел выше.
До сих пор теряюсь…Точнее так:
не найду себе места — поуже нишу.
22:31
Обыскался. Нет по размеру ниш —
не предусмотрены планировкой.
Здесь всё велико́ для компактных Гриш.
Перепрошивка нужна.
22:35
Обстановка
располагает — вопросов ноль.
Мотивация есть дорасти до ГОСТов.
Ваши я изучил поперёк и вдоль.
Осталось достать витамины для роста,
принимать регулярно их, не пропускать,
и тогда…может быть…
22:36
Результат отложен.
22:40
Затратно, но что-то дешевле искать
не вариант — обойдётся дороже
на выходе.Элементарный расчёт.
В таких делах я расчётлив. В меру.
23:45
Полезное, кстати, качество. От
ошибок при выборе интерьера
спасает. Спасало)
23:57
Стоп. Я не о том,
что жалею. Подкручиваю настройки,
адаптируюсь, где-то даётся с трудом.
Повторяюсь, уже объяснял пару-тройку
сообщений вниз. Много букв, прости.
Чтобы не был превышен лимит «прощений»,
нагло пользуюсь тем, что ты не в сети)
Гриша Л. удалил 26 сообщений.
Лидочка
Лида «ВИТИЕВНА» голоногая
в свои шесть с половиной лет
знает про многих многое,
но это большой секрет.
Под подушкой в тетради клетчатой
хранятся «СЛЕДЕНИЯ»
обо всех, кто был ей замечен
в чём-то странном.
«У Машки стаят
в вазе розы засохлые гришыны.
Гриша спит до абеда как сыч.
Ходит какойта абиженый
папин друг — Палпалалавич
у него паявились прямблемы —
так папа утром сказал.
И у Раички тоже прямблемы
я увидела по глазам.
У бабушки Мины спрасила —
она мне праясняет слава…»
— Лидочка, Лидочка, милая,
рано тебе узнавать
о взрослых «ПРЯМБЛЕМАХ»,
— А кто же им
поможет? Мне.. мне…
— Невтерпёж? Ты славная девочка, может и,
поможешь, когда подрастёшь.