рассказ
Развод дело нехитрое. Особенно когда ты муж. Встал, крикнул «Талак! Я с тобой развожусь!» и идешь уже бобылём к себе в кабинет.
И совсем другая история для женщины. Сидишь, руки трясутся, а слёз показать нельзя — не начинать же манипулировать эмоциями. Уже поздно, уже не прокатит. Хотя после первого Талака ещё не плачешь. Там скорее на злости идёшь закидывать в клетчатые сумки все детские вещи и звонить маме с просьбой выделить обратно свою комнату в её доме.
После первого талака Аиша не плакала. Она радостно звонила всем сестрам и рассказывала, что наконец-то свободна. Переводила детей в школы поближе к материному дому, искала себе съёмную квартиру, покупала новые платья, которые последние несколько лет брака муж не разрешал надевать — а вдруг ветер подует, твои ноги обтянет и будет виден их силуэт? Иногда, конечно, плакала. Всё же жалко было разрушать семью, которую она десять лет выстраивала кирпичик за кирпичиком. Всё стерпивалось, ведь слюбилось изначально. Дело оставалось за малым, наладить быт и жизнь вне его. Да и мама всегда учила молчать, пока муж говорит. К тому же была ведь любовь в их жизни. Целых три ребёнка явились на свет в исключительной любви. Как он трепетал над ней каждое планирование беременности, как он рыдал от счастья, когда старший сын родился во время призыва на обеденный намаз! Так что плакать по ночам всё же было от чего. Хоть и в подушку. Мама не разрешала плакать, она сама не так давно развелась и была преисполнена ненависти к какому-то там мужику, который десять лет портил жизнь её старшей дочери, так ещё и детей троих на неё повесил.
А вот Аиша была из отходчивых. Развод — страшный шаг. Развод с тремя детьми — шаг на грани безумия. Поэтому она регулярно делала тесты на беременность и всё-таки боялась окончания срока Идды и получения второго талака. (Но ведь и второй не страшен? После него же еще можно вернуться? А третий и дают-то не всегда мужья, может всё не так уж и страшно и им правда нужно было только пару месяцев пожить раздельно?) Мама радовалась каждому отрицательному тесту. Аиша тоже радовалась. Всё-таки ей по здоровью больше нельзя было рожать. Ещё и старшая дочь подливала масла в огонь и напоминала какой он был хороший до появления заветной второй полоски. Потом процесс становился необратим и можно было переставать играть в любовь. Оставалось только «стерпится» и вообще, вы видели, как скачут гормоны у беременных? Не было никакого стерпится, сама себе все придумала.
Так что Аиша действительно радовалась, вздрагивая от ключа в замке, что это домой вернулась мама, а не он. Да и сыновья наконец-то перестали мочиться по ночам. Второй месяц без беременности уже показал, как можно спокойнее выстраивать свою жизнь. Дети пошли в школу, нашлась хорошая квартира, работа устаканилась. Кирпичик за кирпичиком она прокладывала путь себе в будущее. Похудела, стала красиво завязывать платки, распахнула глаза и подняла подбородок. Младший сын уверенно спросил «Мам, если тебе сейчас 18, то получается ты Ильяса родила в 8 лет?». И Аиша приняла его игру. И окружающие тоже поверили, стали давать ей возраст моложе реального. И мама радовалась, что дочка наконец-то не в пелёнки укутана. А дочка, тем временем, сделала третий тест. Отрицательный. Значит пришло время ехать за вторым талаком.
Ехать было страшно. Никогда не знаешь, что может сделать человек в гневе. Ударит? Затолкает в машину и увезёт обратно? Или хуже — будет смотреть безразлично, будто не было этих десяти лет? Детей брать с собой не стала. Чтобы если и забирал, то не так болезненно и резко. Надела чёрную абайку, чтобы и прилично, и красиво, чтобы вплыть гордой походкой в его поле зрения, показать счастливой улыбкой, кого потерял.
Он улыбался, держа в руках два кофе. Едва она подошла, как он вскрикнул в нетерпении «Талак! Я с тобой развожусь!». Обрезан второй канат. Остаётся последний.
— Третий раз не забудь.
— А ты прям наверняка хочешь? Как дети?
— В порядке. В школу ходят, спрашивают, можно ли к папе в гости. Я им всё объяснила.
— Ну садись, чего ты, расскажи хоть как дела у вас.
И она села. Взялась за эту чашку, порадовалась заботе (ну любит же до сих пор!), и стала рассказывать. И как у них дела, как дети в новой школе, где они квартиру сняли и как она работает. С какими сложностями столкнулись при переезде и честно-честно призналась, как каждый раз ждала вторую полоску на тесте. Он тоже много говорил. Вспоминал рождение сыновей, как они укладывали их спать и сбегали на ночные свидания по пустому городу. Вспоминал совместные путешествия и как прекрасна она была каждый вечер, как он приходил с работы и садился ужинать. А ругался это так, для приличия, чтобы мальчики на шею не сели, да и работа у человека нервная, хотелось поругаться. Но больше он так не будет. Всё-таки семья — это баракят от Аллаха, нельзя вот так легко раскидываться. Поэтому если она бросит работу и вернётся обратно, он забудет об этих трех месяцах. Даже Аллахом поклялся никогда об этом не напоминать.
— Подумай до вечера. Я тебе позвоню после ночного намаза.
Пока они сидели рядом, телефон Аиши разрывался от выжидающих сообщения «Всё. Три развода». Она же выжидала другое. Да всё она уже решила, с первым глотком кофе. Это она так, из гордости согласилась до вечера подумать. Ждать уже не хотелось. Она стала закидывать те вещи, которые успела разобрать, обратно по клетчатым сумкам. Маме потом объяснит, скажет он поклялся Аллахом, что исправится. Да и почему бы не родить ещё одного ребёнка? Хотелось ещё дочку. И потом прыгать с ней по кровати, шепотом рассказывая эту историю. Чтобы она тоже точно знала, что рождена из любви. Ну неспроста он так отнекивался от ее просьб в самом начале дать третий развод и смотрел на нее такими влюбленными глазами! Аиша стянула с окон занавески и вгляделась в ночную даль. Может он приедет? После такого воссоединения ещё одна ночь будет слишком мучителей. Обещал же после ночного намаза, имам в мечети ещё не будет спать. А может он приедет её забрать, чтобы они прочитали никях, снова стали мужем и женой и вместе совершили утреннюю молитву?
Её мысли прервала вибрация телефона. Одним махом она перепрыгнула через всю комнату и дрожащими пальцами нажала «принять вызов».
— Талак. Я с тобой развожусь.