В отзывах встречались мнения, где главный герой напоминает Амели и даже Фореста Гампа. Оба сравнения не лишены оснований. Конечно, про странных людей снимать интересней, чем про обычных. А этот Ваня изрядно странный, учитывая его подчеркнуто обыкновенных родителей…
«У нашей литературы единое человеческое лицо, которое она сохранит в любых обстоятельствах», — о многолетней практике магистрантов факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносов и новом совместном спецпроекте «Дегусты» рассказывает В. И. Новиков, заслуженный профессор МГУ имени М. В. Ломоносова, профессор кафедры литературно-художественной критики и публицистики факультета журналистики.
По иронии судьбы спустя более трех тысячелетий два враждующих народа опять скрестили копья. Сильнейший противник вновь сможет добиться ценного трофея. Нет-нет, ждать победы, как завершения Троянской войны, около десяти лет не придется. Исход битвы будет известен уже этой зимой.
…каково это — влюбиться в язык современного литературного произведения, да так, чтобы дух захватило и сердце защемило. Я знаю, что на Родине Пушкина, Лермонтова, Толстого, Достоевского, Пастернака, Набокова, есть почва для рождения выдающихся писателей. Должен же кто-то продолжить это богатое литературное наследие!
Мир сегодня, пусть и сходит с ума, но несколько приближается к равенству и взаимопониманию, пусть только маленькими шагами и потихоньку. Маленький шаг для «Большой книги» — и огромный шаг для всех женщин, желающих иметь право самовыражаться без снисхождения со стороны серьезных ученых и деятелей.
Неплохой, на самом деле, способ самопознания: читатель в такой обстановке может никогда не оказаться, но автор её показывает и будто бы говорит: «Как тебе? А вот это? А что хуже? Вот и не ходи туда, ходи другой тропой».
Мы слышим фразы: «Повзрослей уже», «Возьми ответственность», — и привыкаем считать, что меняться можно только через боль. Но ведь это не всегда так. Самое страшное — что эта боль часто не оставляет нам права быть детьми.
Шорт-лист «Большой книги» — как большая, уже отобранная профессионалами и экспертами полка рекомендаций. Местами, конечно, попадается что-то, что дочитать удаётся с трудом, но подавляющее большинство — как минимум стоит того, чтобы с этим ознакомиться.
В названии «Ветер Трои» есть предчувствие больших масштабов и драматических поворотов, а в «Парадоксе Тесея» — обещание интеллектуального напряжения и размышлений о природе вещей вокруг нас.
Обычно рука тянется к знакомым фамилиям (хотя бы где-то услышанным), а в этот раз, во-первых, не было ни одной знакомой фамилии. И это хорошо, потому что литература перестаёт быть табуированным пространством для «маститых классиков».
