«Нью-йоркский обход» Александра Стесина

«Нью-йоркский обход» Александра Стесина — и философский, и этнологический. Если б не симптоматика, прочитался бы идиоматично. Но автор — пациент. Страх — его диагноз. Нормальный человеческий страх страданий и смерти. Он умножен многократно знаниями и опытом работы онкологом. Синоним смерти — рак — повторен и зафиксирован в описаниях столько раз, сколько необходимо, чтобы привыкнуть к нему и почувствовать спазм горла на строчках об убийстве лабораторных

«Время сновидений» Ольги Балла

Вот Владимир Коркунов в рецензии (Homo Legens, номер 1, 2019) на «Время сновидений»* Ольги Балла пишет, что автор задушила в себе поэта. Её проза помнит это. Она похожа на то лелеемое Токарчук повествование, которое осуществляется и овеществляется изнутри как извне. Балла вырастила в себе философа. Очевидец увидел, ребёнок испытал, взрослый примирил. Толчковые мысли воспоминают свойственную им изначальность, превращаются в сдерживающий течение сплав вставленных в слова

Ирина Каренина. «Музыка отчаянья»

Подборка Ирины Карениной «Музыка отчаянья» в июньском «Знамени» привела меня к чувству. К чувству возможности говорить вовне. Примером стали стихи Ирины. И я отчаянно не согласна с названием подборки, точней, отредактировала бы его. Это бунт отчаянья. А если всё-таки сопровождать оный музыкой, то отзывается теми же вибрациями, что и Концерт No 2, Op. 18 С. В. Рахманинова в исполнении Святослава Рихтера (Ленинградский филармонический оркестр, дирижер

О «ложных петлях» Виктории Русаковой

Из двух подборок молодого автора Виктории Русаковой на «Полутонах» сильней других запали эти стихотворения: Родина-мать когда у родины нет молока тебя кормят смесью из коммунизма-капитализма-национальной идеи три раза в день а ты просто хочешь молока нет, не кумыса или айрана или шубата молока из груди материнской но она больна вместо мастэктомии родине сделали маммопластику соски вновь торчат как 1001 год назад внутри по-прежнему пусто ***

«Дао любви» Андрея Коровина

Открытый лирик — это как Мистер Икс, только наоборот. Писать без маски судьба его. По-настоящему писать. Как в подборке Андрея Коровина «Дао любви», что опубликована в сентябрьской «Дружбе народов» (№ 9, 2019). Интуитивно мне постоянно казалось, что Коровин шутит стихами а-вот-и-не-просто-так. Его эротическо-трубадурское воспевание бесконечных прекрасных девушек, их глаз, ножек, грудей, походки, одежды имеет тонкую особую цель — не дать себе очерстветь. В любой песенке Коровина в

Елена Пестерева. «В мелких подробностях»

Книга Елены Пестеревой «В мелких подробностях»* долго подходила ко мне. По страничке-двум, трём, потом двадцать залпом, как капли Зеленина на ночь. Вторая часть «Звук и август» после первой по-женски мандельштамовской «камень tristia бумага» — столько там пучков, нервов, смыслов, в разные стороны торчат и рвутся, хоть больше верлибры там: или именно по их воле все эти песни, как калёные прокофьевские «Мимолётности»? — растопленней будто. Обращение неизменно

О стихах Александра Кабанова

Только я начала с подборкой стихов Александра Кабанова в «Витражах» (№11, 2019) договариваться о дружбе и взаимовыручке, как свалилась весть о свежайшей подборке в НГ-Exlibris. А выбрать одну этого поэта я не могу. Желательно все. Но, как помнится, отрезвляющее «девочка, да ты же лопнешь!» работает и когда уже отошли те, кому бояться слабо или лень. Поэтому преодолевать две прекрасней. Вкусно у Кабанова даже экстремально жареное,

Анны Павловской «Русское поле»

Не думаю, что есть прямая зависимость между вчерашним толчком в мой левый бок подборки Анны Павловской, что в осенней опубликована «Гостиной» (№ 103, 2019), и объявленными вчера же результатами Волошинской премии. Но совпадения тренируют интуицию. А «Русское поле» тренирует боль. Стихи Павловской тугие и мучительные, как перекачанные мышцы у профессионального атлета. Убедительность каждой строчки оборачивается не только признанием умения автора перевоплощаться – тон, манера, сленг

«Лифт» Нади Делаланд

Троичность автор-текст-саморазвитие часто меня останавливала в творчестве. Я в тонкокишкости своей пугалась высвобождения энергии и движения, которое не следовало моим изначальным маршрутом. Текстовая агорафобия — это же сущее извращение! Но вот да, такое короткое дыхание у меня. И когда у других вижу бесстрашие перед вольным протеканием лимфы в тексте, испытываю катарсис. …Структурный сюр как в стихах, так и в прозе добывается автором из дробления на

«Восемь женщин» Ольги Аникиной

«Восемь женщин» Ольги Аникиной в «Этажах» (№2 (14) июнь 2019) беспросветно прекрасны. Францией не пахнет. Зато Троей, красной Москвой, коммуналкой, домом Карениных, золотистой тучкой, рельсами Стикса тянет. Портреты живых богинь, грешных и слабых, Ахматовой, Цветаевой и, возможно, Берггольц могли бы там, внутри, висеть, мерно покачиваясь в неподвижных рамах. Но Энн и её выдающие ноги, но пищевая Таня, но Настя-острословица, но помнящая картошку, а не лица