Каринэ Арутюнова ‖ Где твой ковчег, Ной

 

***

Гармония устарела.
В моде консервные банки,
утиль. Битые стекла.
Рваные шины,
прокладки.
Это гармония
следующего измерения.
Чтобы постичь ее,
ты должен как минимум
Забыть все, что ты знал и любил.
Полюбить цвет земли,
ее вкус, запах, состав,
кстати, ты ее пробовал?
Ну, тогда, в детстве,
Оттуда все началось.
Одним нравился вкус леденцов.
Другие жевали землю.
Особенно вкусна она после дождя,
ее сырость, тяжесть, плотность,
неоднородный состав,
смущающий небо вкус.
Слишком земной.
Бесстыдно-холодный.
Сырой.
Тебе приходилось есть землю?
Ты еще можешь успеть.
Без промедленья, —
а, главное, суеты, сомнений,
горсть за горстью,
будто годы об этом
мечтал.
И вот он пришел, этот час.
Если попробуешь все же,
Тогда, может быть,
Ты услышишь
музыку труб, прокладок,
трамвайных путей,
ведущих к окраинам,
рынкам, к дорогам,
ведущим в тупик.
Если дойдешь, доползешь,
Тогда ты, возможно, забудешь
о вязкой фальши
ирисок.
Попробуй сырое, склизкое.
Иначе тебе не услышать.
И уж, тем более,
не полюбить
жизнь.

_____

Вот Ной.
Он разбирает дом.
Крышу, чердак, сарай.
Постой, — кричит Сатеник.
Что ж ты, старик?
Где твой ковчег?
Где твое море, Ксанф?
Неужто придется вот так,
Жилы вздувая, — перины, узлы,
Все тащить на себе?

 

***

Вот и гранаты поспели,
Каждый размером с кулак,
Сладких зерен полны.
Посмотри, — кричит Сатеник, —
Ногти мои черны.
Закрома набиты землёй.
Помнишь мой сон, Ной?
Львы, куропатки, волы.
Каждой твари по паре.
Кобылицы в тумане
Из теплого молока.
Воют шакалы.
Охваченный заревом
Сад.
В нем зреет гранат, черный
От крови.

 

***

Ной собирает скарб.
Двери, окна, полы.
Погоди, — кряхтит Сатеник,
Спускаясь в подвал.
Ты забыл? Зима будет долгой.
Неблизким путь.
В дорогу нужен кизил.
Вдруг захворает дитя.
Урц1, самовар, инжир,
Засахаренный миндаль.
Как же в пути без огня?
Нужен горячий тонир2.
Носки из овечьей шерсти.
Едкий, точно земля, сыр.

 

***

Вот Ной. Он разбирает дом,
Лишенный кровли, замков и дверей.
Скатывает, точно старинный ковер,
Землю, деревья, пасущихся лошадей…
Постой,  — говорит Сатеник, придерживая живот.
Дом ещё не остыл, погоди.
Мне не впервой носить в себе жизнь.
Мне не впервой толкать ее впереди.
А вид из окна он будет искать всегда.
И однажды, раскалывая гранат,
вспомнит сад. Туман.
Бегущих следом собак.

_______

Все, что случилось,
Уже потом.
Гул, обвал, тишина.
Дом, погруженный во тьму,
Вспыхнул огнем.
Это был явный знак, —
тем, кто снаружи.
Мы живы. Мы есть.
Шорох, треск патефонной иглы,
всплеск весла по воде.
Так начинался день.
В стаи сбиваясь, мы шли на восток.
Каждый нес то, что мог унести, — книгу, огрызок свечи.
Помню, нас было много,
мы шли, покидая тех, кто уже не мог.
Или они покидали нас, не суть.
Погруженный во тьму, дом молчал.
Он все помнил, каждым проёмом, окном,
всех, кто в нем жил, и тех, кто, ушел,
и тех, кто наперекор всему,
шел (оставаясь на месте),
и, точно жук скарабей, тащил этот груз,
на плечах, на спине
Но, что было потом,
Хоть убей, я не помню.
Ночь. Вокзал. Циферблат.
Вагон качало. Поезд шел на восток.
Каждый, в ладони зажав,
Нес связку ключей.
И это был знак.

_______

Взрослые мальчики,
читающие нараспев,
Живущие как попало.
Женщины,
У окон слепых неспящие.
Вот и вершится история,
Вечность множится,
Повторяя сюжет,
Но никогда — лица.
Ну же,
Узнаем друг друга
Наощупь,
Пока эта ночь длится.
Огни по реке, ветер.
На турнике мальчишка.
Пока важны только бицепсы,
голос немецкой
волны из Кельна,
сигареты
Из папиного бардачка.
Ну, и чтобы она посмотрела.
Не то чтобы явно, но вскользь,
Из-под косо срезанной челки.
Бежит по ночному городу
Пока только дочь.
Не жена,
Не любовница.
Метро закрывают в полночь.
А так бы — дышала, пела,
Не наблюдая времен.
В папке — Бетховен.
В походке — Равель.
Бежит, стуча каблуками,
В платье из жатого ситца
Невеста чужая,
Саломея, Юдифь, Рахель.
Ветер качает фонарь.
Для жизни нужна отвага
И много терпения,
Говорила ей мама.
Для жизни нужна лёгкость.
Она же неопытность.
Время, —
вздыхает старик,
пуская кораблик бумажный, —
Время играет с нами.
Вот и закончилось лето.
Люди в плащах суровы.
Где этот мальчик с бицепсами.
Где эта девочка с нотами.

______

Говорят, нам дали отсрочку.
Поиграйте, говорят, попляшите.
Порезвитесь на воле. Воздуху, что ли, вдохните
Оторвитесь, ребята, по полной,
Пока не протрезвели,
не расползлись, не осели.
В общем, увидимся, как-нибудь,
уже после.
Там, говорят, всего вдоволь.
Кроме того, что отдирают с кровью.
Вы уж не помните, как.
Как это было. Уже не больно.
А, главное, уже не вспомнить, зачем.
А сейчас — пляшите, покуда сердце не лопнет.
Топчите землю, взбивайте ее, трамбуйте.
Пока не заклеили, не забили,
пока крест- накрест не обметали.
Не прошили канвой.
Чу! Послышалось слово — конвой.
Нет. Ещё не оно. Не верьте.
Лучше вот так, на бегу.
Убит, говорят, при попытке к бегству.
Пусть.

________

Школьное платье висит.
В кармашках его — мечты.
В швах его крошки.
Контурных карт узор.
Как тянуло в плечах, помнишь?
Будто в линзе калейдоскопа —
Гараж, голубятня, двор.
Под свинцовой пылью
Прогибаются полки.
Время взбивает перину.
Долгот перспективу.
Протяженность
Широт.

Чай ещё не остыл.
В ранце дробятся счёты.
Время плывет по реке,
Весла отбросив.
Дремлет у печки кошкой.
Снег за окном, ангина.
Говорят, дети растут во сне.
Летают и падают,
Падают и взлетают,
Будто у них есть крылья.
Время играет с нами,
То обгоняя, мчится,
То, обмирая, ждёт.
Словно влюбленная школьница.
Тень от ресниц, ключицы.
В руке крошится мелок.

_______

Все, что не убивает нас
сразу,
настигает потом.
Укрытые зноем поля,
Стрелы дорог.
Чай, подстаканник.
Сахарный бог,
Забравшись с ногами на полку,
Раскладывает пасьянс
Терпи, говорит, после
Уже не больно.
Будет долгое «ля»
Вопль машиниста,
Полуденный жар
Asta la vista, дружок.
Воздух, точно застывший сфинкс.
Белых ночей истома.
Балкон, накренившись,
Смотрит вниз.
Взлетают окурки.
Им вторят окна.
Сахарный бог,
свернувшись в клубок,
Спит на окраине города.
Глоток, обжигая рот,
Подтверждает,
Это не обморок.
Это всего лишь
Блюз.

 

***

Видишь? Дальние дали.
Мы их только что проплывали. Отталкиваясь
От берега, плыли..
Короче говоря, мы были.
Там голоса звенели, воды текли.
Птицы щелкали, порхая с ветки на ветку.
Будьте, как дети, шептали нам горные перевалы.
Будьте, как будто весь мир сначала.
Баюкайте вашу печаль.
Нежьте нежность.
Грустите, будто ни разу горя не знали.
И горы нам вторили, — там, вдали,
Моря и дальние страны,
Сны и яви,
Дороги и поезда,
Там, за руки взявшись, по шпалам бредут
Другие.
Это все те же вы,
Но вчерашние.
Смотритесь друг в друга,
Пока резь в глазах не уймется.
Пока речь не прорежется.
Пока не прервется нить.

2019–2020

________________
1. Урц — чабрец, его заваривают как чай.
2. Тонир — печь, в которой пекут лаваш.

 

 

 

©
Каринэ Арутюнова — художник, прозаик, поэт, автор книг «Пепел красной коровы», «Скажи красный», «Нарекаци от Лилит», «Падает снег, летит птица», «Цвет граната вкус лимона», «Дочери Евы» и других. Финалистка израильского литературного конкурса «Малая проза» (2009). Лауреат литературного конкурса памяти поэта Ури Цви Гринберга в номинации «Поэзия» (2009) Шорт-лист Андрея Белого в номинации «Проза» (2010, сборник рассказов «Ангел Гофман и другие»). Лонг-лист премии «Большая книга» (2011, книга «Пепел красной коровы»). Шорт-лист премии «Рукопись года» (2011, рукопись «Плывущие по волнам»), премии «Нонконформизм» (2014 г.). Лауреат премии НСПУ им. Владимира Короленко (2017, книга «Цвет граната, вкус лимона»). Публикации в журналах «Знамя», «Новый мир», «Волга», «Новый журнал», «Шо» и других. Новая книга «Мой друг Бенджамен», в которой автор выступил в роли писателя и иллюстратора, была удостоена премии имени Эрнеста Хемингуэя (журнал «Новый свет», Канада).

 

Если мы что-то не увидели, пожалуйста, покажите нам ошибку, выделив ее в тексте и нажав Ctrl+Enter.