Вадим Банников ‖ наверно это сердце

 

84.
некто грустит под покрывалом
покрытый ржой
некто короткой ночью в мягкой комнате
себя деревом представляет с сережками
что то накрывает на стол
околевшие колокола белгорода над кроватью

под покрывалом
покрытый ржой лежит
посыпавшись, кусты
уже не говорят, ломаясь плохо ветром

ночь,
как десяток перед ней
пройдет
похожая на колокол без башни
без головы
на дно упавший

80.
спрятать всё
но снова всё появится
хотя тебе не нравится

спрятать всё
можно всё заменить
и мысли и слово
но честное слово
это как всё спасти

потому что
даже сидя перед лимонадом в жару
играя в игру путешественника по пустыне
который видит везде кубики льда
тающие на глазах
можно увлечься и пнуть стакан
или выпить

можно дышать перед
и после смеха
и можно быть тем, кем там
кто-то там хочет

68.
повсюду паводок \ наверно это сердце
разбилось чьё-то или не разбилось
упало на пол или
это водопад, идущий через птицу
или ещё какая-нибудь штука

когда опара в кровь придет и будет
себя по венам шар за шаром поднимать
оно — набито воздухом горячим
и дымом сигарет, которые сосал —
перевернется, убежит, и выкипит
как, если долго кипятить, стекло
сиреневое, розовое, цвета плоти
оленя, зебры и секвойи

ПОЭМА НОМЕР ДВА

1.
первые звезды можно было не пережевывать глотая
другие доигрывали колени
делаю шаг в сторону от полутени
в туда где
звезды глотая
стреляют колени с колен
падают куртки во тьму
звезды глотая
огоньки свистят рядом

2.
если это песня, пожалуйста
убери её в сумку
на расстоянии от лесов
и окурков
где то в безвоздушном пространстве
где плавают астероидяне
и летят звезды, глотая пространство
выше и выше
туда, где
мы сами становимся теми кто теми кто теми кто
мог бы быть мог бы быть мог бы быть

звенят и горят твои веки
веками
веками ветками становясь
твои веки и реки

4.
это то, что случилось однажды
когда на это были причины
веские как хлопотное одеялко
и осилить ли вовек и вовеки
эти очереди век
эти колени
и упасть ли вовек или вовеки
туда где уже летает огонек
и глотает оконёк темень

я когда бы я жил — придурок
ворона, свалка, равнина, башня из досок
собаки, египетские коты у заборов
ощущение смерти и земли и снега
жизни, поднятой до воздуха
сделавшей себе анаэробное и кесарево сечение
рассечённой как золотой подоконник
пойманной за цепи

перебежчица жизнь \ тебя поймали
вывернули и измяли
выкинули и оттаяли звери и птицы
летят теперь они и стреляют
колени с коленей
автоматными очередями
автоматной цепью
взвод за взводом
на высоту поднимаясь

5.
падает снег лежит себе рядом как путник
его не трогай он спит
он сопит, он не станет
не стает
уже никогда не берись, не дейся
у тебя песня поет из рукавала
(из вала из рукавов)
и ты видишь зерно в овале = зерно овала

и ты не знаешь, кто теперь черт
кто теперь кот
кто теперь борт и укол
от чего оторвался
и к чему больше нельзя вернуть и вернуться

6.
ведь можно было даже
не существовать в смысле
не иметь себе места
просто валяться по юпитерам и голосить
со стоп станций
и лежать на крылатых
и бородатую сволочь носить
на песочном пляже в окружении земляники, моря
бегущего струйками между гор

это то, что должно было случиться с паданцем и с попаданцем.

море, полностью морское
бешеное, похожее на повод и на провод
на то, что приходится дальше менять места местами
и совершать вылазки в деревни за хлебом
гречей, курой, и из булошной
нести булку или шаверму
мимо поребриков и цоколей выше колени
мимо тупых косяков у труб водосточных
где я тебя представлял

7.
кто это выдумал
кто злой
кто отнял
право на секс с портретом?
разговор это то, что бывает с другими
ты другая, значит есть разговор

я выкинул все споры, встал на колени
достал зажигалку, чиркнул и вот
снежок местами
горит золотая звезда
и выстрел
колени стреляют с коленей
метко хлестко
падают куртки
цветут в переулках переулки

8.
может быть плавилась память
или мечта у меча была тоже
и звенели в карманах эти лучи
и звезды грачей врачевали
бежала река под холмом
и её руки рвали и затем целовали
горели лучи над собой
и из башни отрок выплывал
весь белый, бежевый, прекрасный

манил ярко и строго
горело и холилось
рвалось, звать можно было не только по имени, но и
как тебя звать, как?

я начал всхлипывать проглатывая нули за нулями
поддерживая себя за штаны
в смысле за рукава
за нули, за концы брюкв букв

бешеные глаза, смотри
они боятся тебя
и пролетают мимо в очках
можно заключить, что я
перестал выворачивать руль на руле
и прикоснулся рогаликов
что облом отлетел куда то
и выше нуля скоро поднимется скорость

9.
движение не проглотишь
оно яркое как автоматы
бьющие по рукам и ногам
и оно быстрое как пилоты
летящие по оврагам и по лугам

путешествия по осколкам, по брюкам, по сколам
туда где \ вопреки превращениям\
связанные с полетом платья ли в дымке
или точкой остановившейся новогодней кометы
колени стреляют с колен
цепь за цепью идут на холм
и спускается ночь за холмами

предвкушение встречи
сладкой и в оторопь встать
отлететь, в оплавленной оправе очков
смотреть на четыре стены и на полки полов и на руки
что это кстати за песня,
что за песок под глазами?
что за песок под ногтями?
когда же кончится песня

10.
окурки \ колени \ вывихнул, вставил
сделал дело \ милость \ выкинул ободок проводок голубицу
выжал окурок и подавился равниной
где египет заборов
вороны и ямки, мини река и кусты шиповника голого
и перед ним кусты малины
которые все же уже сверху покрыты пеленой из снега

ты вернешься, тебя будет много
в том же ясном сознании, с волей
которая простреливает в колене
с мозгом, что сообщает пальцам, что
происходит,
если угодно, когда угодно и что угодно

можно вернуться в начало
пересобрать острова и камни
выкинуть олово из ушей, позабыть диваны
передвинуть сроки \
выбежать вон и бежать \ стреляют
с колен колени
падают куртки
передают зажигалку по кругу
начинают смачно курить у кованого крыльца
и затем снежок тонким слоем кое где поднамешан

11.
лишь глотая пролет за пролетом
можно спуститься отсюда
относительно конвенционально
без ущерба, без отождествления себя напрямую со всем
без схлопывания пространства
но если бы я раньше подумал, то
перешел бы раньше на ты,

коптят заводы, их приходится иногда ставить на место
останавливать, превращать в арт пространства сноса
вахта, кто то сидит в лахта центре
кто то в кованом кабинете пристегнут к кровати
кто то вошел в галерею
взглянул на тебя на фотографии и оцепенел

слога кладутся, на кирпичи похожи
и из слов получается большая лестница,
раздвоенная и расстроенная лестница
расстроенная лестница

осторожно пойду в коридор
вызову лифт и спущусь
или пролет за пролетом
найду дорогу куда мне там надо

остается оторопь взгляда
твои солнцезащитные очки, да пара
моментов воображении
а если подумать,
тук тук
что там
что там?
что там делает что там?

12.
выбери день или час \ я умоюсь
успокоюсь, подниму твою куртку
отдам тебе ее
а ты
ты будешь как и всегда как и прежде
сиять и лучиться \ жить дальше
восстанавливать полночь и чернила, вытекающие из рук
будут валяться
круглые
их будет бесконечность
ведь что такое она как не поле
поле возможностей

которые нами и в нас и к нам
бегут и танцуют, делают виды и окна
бояринова и боярышник
белые снеги, степашку, лучок, аккуратность
и линии, кот. много чего означают

13.
ты поднялась по струне как по лифту
и собралась в букет из не разлетающихся незабудок
в прочную и вековую шубу
в живой источник, ясный, спокойный
приносящий умиротворение, дающий жизнь
приводящий к оторопи,
не ограниченный неограниченностью
вспыхнувший не в последний раз,
вернувшийся,

пролеты, колени
звезды, которые так больно глотать
вращающиеся как юланы
бешеные портреты,
хмурый ночь
выстрелы колен с колен
падающие куртки
ты в галерее
я в галерее
встреча
что то внутри грохнулось, шевельнулось

в гепарда обертке ты в молчании что то сцепляешь
вращаешь, предпринимаешь волевые усилия
запускаешь заново механизм цветов и \
совершаешь важные точеные изменения
как бы, ты
остановила комету, её вращаешь
новогодние космонавты
и звезды в пролетах в окнах

14.
звенья юпитеров
как цепочки планет,
завернувшихся мачтами, роем
строем своих железок, желез, снастей
мелководья\
мелочи в рукаве, бахромы, осадка
остатка до дочи
ясней, собранней утром в ночь
твоя шубка снова на твоих законных плечах
ты все вернула обратно
и это поворот в минус пространство

так существуют горы, горы и горы
собираясь в погремушки и разлетаясь на тысячи поцелуев
когда бы я не смог собрать себя, собраться
когда бы я не думал об осколках
о том куда
куда мне выбросить ужа
я бы давно перешагнул черту и смылся
но

ведь это не в этом дело
а в том что
встреча встреча встреча встреча
кованое крыльцо,
кусок зажигалки
снежок местами
пара квадратов и ты на стуле
поребрик и доигранные трубы
доигрались

15.
флейты и пролеты, проулки
сломанные дома
кусочки заводов
\ или как это ещё называется \
пингвиний и песий зык

виски пространства
его лохмач,
его носатость
его кость
его рост \ его ворс
его горячая шерстка
твое обретение

ты — обретение
вне доли сомнения
и существование ясно \

так быстры ручьи
так высок папоротник
так ясен взор каменного истукана египта в деревне
где низкие крыши, вороны, рвы, снег
тишина среди силуэтов

время само стоит,
вертится, распадается на отрезки
можно их растерять, рассыпать
можно выложить из них хотя бы крыльцо —
путь
искренний путь в этот город
куда я приехал
и не раз приезжал до этого каждый день

 

 

 

©
Вадим Банников — родился в Усть-Каменногорске, вырос в Тынде. Окончил юридический факультет Академии труда и социальных отношений. Публиковал стихи в журналах «Воздух» и «Транслит», в интернете. Первая книга вышла в 2016 году. Длинный список премии «Дебют» (2014).

Фото: Ксения Егольникова

 

Если мы где-то пропустили опечатку, пожалуйста, покажите нам ее, выделив в тексте и нажав Ctrl+Enter.