Захар Прилепин. «Некоторые не попадут в ад»

Почти год назад писала об этой книге, кратко и, наверно, где-то экзальтированно. Теперь «Некоторые не попадут в ад» Захара Прилепина была в лонге-листе Нацбеста-2019, и вновь разговоры, мнения, трактовки. Шум сохраняется. Как бы хорошо, мимоходом о Донбассе проговорят. Но я как жительница приграничной территории предпочла бы другие поводы для упоминаний моего родного края, потому что неизбежно будут грубые унификации и спекуляции: «Вы, конечно, помните, как

Состав несгибаемости Нины Косман

В стихах художника и поэта Нины Косман всегда чувствуется некая выпрямленность. Как будто выглаженный накрахмаленный воротничок. Знаете, была мода, кажется в конце 80-х, на такие, вязанные крючком ажурные? Они буквально каменели после досужей глажки, и когда на платье примётывались, то строго и торжественно приподнимались над тканью, выставляли свои узелки. Косман стихи будто пропитывает специальным составом несгибаемости. Впечатление как от резкого прямого света в глаза. Фразы

Юлия Белохвостова. «Утешь меня»

Стихи Юлии Белохвостовой из подборки «Утешь меня» в журнале «Плавучий мост» (№1(21), 2019) перечитывать необходимо по нескольку раз. Нет, они понятны, даже, как бы ни стало сейчас модно противопоставлять поэзию и прозу, прозаически ясны. Сложные метафоры или аллюзии, требующие от читателя перетряхивания культурного багажа, автор использовать не спешит. Поэзия не определяется количеством тропов и перекличек. Если поэтический текст затуманивается, и читающий не находит «лошадку», то

Елена Тверская. «И вся любовь»

Русская эмигрантская поэзия, независимо от волны, отличается от материковой. У людей «там» не только жизнь меняется, а, главным образом, представления о жизни. Книга Елены Тверской «И вся любовь»* выделяется даже среди книг серии издательства «Литтера» Ильи Бернштейна, в которой выходили сборники и Кати Капович, и Владимира Гандельсмана. Совершенно «своя собственная» книжка получилась. «И вся любовь» правильно названа: избранные стихи, организованные в шесть частей-глав, рассказывают о

«Новая» Феликса Чечика

Книга «Новая»* поэта Феликса Чечика как: Тишина познаётся в сравнении: по сравнению с криком, она — распрекрасное стихотворение или на море вид из окна. И после прошлогодней импульсной «Своими словами»**, где каждое стихотворение похоже на краткий электрический укол в гипоталамус для оживления памяти, читаешь новый поэтический сборник по-прежнему без запинки, но плавнее и медленнее. Созерцательности больше (зырк на фрагмент картины Кацусики Хокусая на обложке), а

Эд Побужанский. «Стихотворения»

Иду я такая-растакая по периодике, посмотрю направо, гляну налево… и рраз! Эд Побужанский в журнале «Плавучий мост» (1(21)-2019) с подборкой «Стихотворения» — и вспомнила, что надо и об этом гусаре замолвить слово. Не кисейная же я барышня, тверда моя воля, востр язычок. А если серьёзно говорить о стихах Побужанского, то не хватило мне в его лирике лирики. Вокруг так много красоты И ранней жизни без

«Суп гаспачо» Кати Капович

Люди. Много людей. В девятнадцати рассказах Кати Капович, составивших «Суп гаспачо»1, что вышел почти вровень по времени с её же поэтическим сборником «Приглашение на острова»2, многолюдно. И пусто. Как на съёмочной площадке: народу полно, все заняты определённым делом — и техник, и актёр, и осветитель, и другие — выполняют конкретные функции, и каждый сам по себе в своей работе — скомандуй «Снято! Все свободны!» и

Борис Кутенков. «решето тишина решено»

Читала быстро, почти бегом. И ощущение, что я бегу, не покидало до самого конца. Бежала вместе с автором-героем книги «решето тишина решено»1. Заглядывала в лица прохожим (потому что много посвящений. Будто схватывающими остаточное тепло только что бывших здесь людей руками, метнувшимся взглядом «исподстиховья» делала(-ли) слепок). И дальше, дальше, не останавливаясь. Нельзя прерывать темп, срываться с круглого вертящегося решета. Оно перевёрнуто сетчатым дном вверх, бежишь и

«Наполненное» Татьяны Некрасовой

Элли, где Дровосек? Он стал лопухом с седым ухом. Элли, куда исчез Страшила? В поле воин, светом ослеплённый. Элли, кем стал Лев? Чужим человеком. Элли, а ты? Как ты, Элли? так трогательно что не по нутру так трогательно что сейчас умру и не успею ничего понять и это так похоже на меня всё это беспокойное нытьё и если тьме теней не достаёт то потому что

Вера Кузьмина. «Звенящее имя»

Естественная вещь — стихи, которые не вполне «твои». То бишь отдаёшь им дань в виде осознания их силы, признаёшь особенный лад, восхищаешься стилем, новоявленным, густыми красками. Всё это да. И одновременно с этим чувствуешь подавляемую противоречивость. Её давишь достоинствами текстов, а она упирается во внутренние стенки непредумышленного знания и разгибает скрепки, листики выскакивают… Настолько непростые отношения у меня со стихами Веры Кузьминой. Такая необъяснимая тяга