«Суп гаспачо» Кати Капович

Люди. Много людей. В девятнадцати рассказах Кати Капович, составивших «Суп гаспачо»1, что вышел почти вровень по времени с её же поэтическим сборником «Приглашение на острова»2, многолюдно. И пусто. Как на съёмочной площадке: народу полно, все заняты определённым делом — и техник, и актёр, и осветитель, и другие — выполняют конкретные функции, и каждый сам по себе в своей работе — скомандуй «Снято! Все свободны!» и

Борис Кутенков. «решето тишина решено»

Читала быстро, почти бегом. И ощущение, что я бегу, не покидало до самого конца. Бежала вместе с автором-героем книги «решето тишина решено»1. Заглядывала в лица прохожим (потому что много посвящений. Будто схватывающими остаточное тепло только что бывших здесь людей руками, метнувшимся взглядом «исподстиховья» делала(-ли) слепок). И дальше, дальше, не останавливаясь. Нельзя прерывать темп, срываться с круглого вертящегося решета. Оно перевёрнуто сетчатым дном вверх, бежишь и

«Наполненное» Татьяны Некрасовой

Элли, где Дровосек? Он стал лопухом с седым ухом. Элли, куда исчез Страшила? В поле воин, светом ослеплённый. Элли, кем стал Лев? Чужим человеком. Элли, а ты? Как ты, Элли? так трогательно что не по нутру так трогательно что сейчас умру и не успею ничего понять и это так похоже на меня всё это беспокойное нытьё и если тьме теней не достаёт то потому что

Вера Кузьмина. «Звенящее имя»

Естественная вещь — стихи, которые не вполне «твои». То бишь отдаёшь им дань в виде осознания их силы, признаёшь особенный лад, восхищаешься стилем, новоявленным, густыми красками. Всё это да. И одновременно с этим чувствуешь подавляемую противоречивость. Её давишь достоинствами текстов, а она упирается во внутренние стенки непредумышленного знания и разгибает скрепки, листики выскакивают… Настолько непростые отношения у меня со стихами Веры Кузьминой. Такая необъяснимая тяга

Найти «особенные мегасентенции». О романе Леонида Тишкова

Превзойти не удалось. Сент-Экзюпери недостижим. Его человеческая чистота, простота и глубина понимания людского слона в удаве уникальны. И поэтому смелость художника Леонида Тишкова, сочинившего «Взгляни на дом свой» (роман-фантазия с рисунками автора в «Знамени», № 2, 2019), нельзя проигнорировать. С названием, конечно, я бы поработала, если издавать книгу. Разгадка в нём слишком топорна. В отличие от текста. Роман Тишкова выписывает особенные мегасентенции, которые напомнили от

Светлана Шильникова. «Это я»

…Брошена и подобрана. Поэт-маугли. Стихотворная манна тяжела, джунгли не вырублены, комьями оседает на лианах вдохновение. Мой белый снег похож на Ваш, Но повторяет лишь границы. Он как израненная птица Иль королевский младший паж. Следы, стеревшие невинность Его цветов, его границ, Имеют очертанья лиц, Ушедших тихо в неизбывность… В этих строках Светлана Шильникова. Стихи твёрже, чем, наверно, характер. Иначе бы подборок у Шильниковой было гораздо больше

Даниил Чкония. «Костёр среди зимы»

Поэтическая подборка Даниила Чконии «Костёр среди зимы» в журнале «Гостиная» (№ 100, январь 2019) не случайно, видимо, далась мне в начале весны. Ещё достаточно холодно, острота авитаминоза стремится к максимальной. Начинаешь читать стихи и видишь схожее состояние. Поэтический язык прост, обособлен простотой, в него, как в круг, вступаешь и оглядываешься, ища знакомые черты. Лица или дома, неправильные, родные, изменившиеся. Внутри просторно. Вокруг существует протяжённая зона

Лёгкость Натальи Поляковой

Пять частей, на которые поделена книга Натальи Поляковой «Легче воздуха»* — это пять пальцев, согнутые в кулачок. Неплотный кулачок, недосомкнутый. Он аккуратный, миниатюрный. Такой у покладистых девочек-подростков формируется, когда в бессилии сжимают ручку, надеясь сломать, чтоб увидели силу и пораненные руки. Но впиваются ногти в ладонь, больно. Сквозь стихи Полякова каждый раз протягивает руку, не разжавшуюся когда-то. Ручка по-прежнему зажата пальцами. Её не сломали и

О «Хвое» Джен

Это как хорошо тёплый крепкий чай пить вприкуску с холодной минеральной газированной водой. Вкус чая вяжет немного от крепости заварки, но он знаком и даже близок, и тут же врывается резкая неожиданная свежесть минералки, вмешивая холодный глоток в согретый, обвитый чаинками рот и колкими пузырьками расталкивает привычные ощущения, а рецепторы теряются в определении и классификации. Что-то необычное. Что-то своё. Это о стихах Евгении Джен Барановой.

Беги, Ваня

В журнале «Этажи» по восторженной наводке литературного критика и культуртрегера Бориса Кутенкова прочитала рассказ Михаила Турбина «Прощание с берегом». И тут пауза. Задумываешься сразу, как точнее выразить впечатление. Написан текст очень чисто, практически прозрачно, зримы все движения, описания графичны, а психологические петли состояния героя динамично вывязываются спицами сюжета. Пошаговость действий передана сочным образным языком, ясная полная, но простая, фраза которого крайне точно сначала фиксирует момент,