Толстяковские /ч. 1/ ¦ Блог Ольги Девш

 

Начну издалека. С Нацбеста. Эту премию в 2022-м не присудили, ограничившись объявлением результатов голосования за финалистов, и заморозили. Но лонг-лист существует. И там особняком повесть «Один маленький поросёнок и одно большое свинство». Она опубликована в «Урале» (№ 7, 2021) под именем Ивана Семёнова, «гвардии рядового, живущего в Пермском крае за горизонтом событий». Весьма похоже на литературную игру с криптонимом, что прямо отсылает к карикатуристу, создателю «Весёлых картинок» Ивану Максимовичу Семёнову. Или к двоечнику Ивану Семёнову, герою книги Льва Давыдычева. Или просто от балды.
Сама же повесть в андерсеновском стиле. С животными, которые как люди, и людьми, общающимися с животными, как с одноязычными существами. Люди выглядят блекло, корыстно, трусливо, да и мало их там. А животные — во всей красе, храбрости, остроумии. Сказка плутовская, написана легко и динамично. Нравственная подоплека — нельзя договариваться с шантажистами, террористами и прочими преступными элементами, надеясь их обхитрить — провоцирует на сопоставление. Понимаешь, что с другими героями сказки точно не получилось бы. О реальной жизни и думать не приходится — дурной запах и умный поросёнок ещё никого не спасли.

А что вообще спасает? Творчество. Искусство. Это одно и то же? Разбирается в развитии, в истории. Частной и общей. Поэтому интересен опрос поэтов, прозаиков и критиков в «Дружбе народов» (№ 7, 8, 9) об эстетическом родстве, наследовании, «точке культурной сборки». Большого энтузиазма у опрошенных в общем-то нет. Осторожность. И если о самоопределении и последователях («кто сидит в пруду») реципиенты размышляют более-менее вольно, оммажно, то об оппонентах почти не говорят. И не из-за тактичности. Подобно рыцарству, исчезла высокая соревновательность, уважительная дискуссионность. Конкурентный диалог в литературе — важное условие движения. Когда его нет или мало, стремление к преемственности ослабевает, истончается коллективная культурная мембрана, сквозь которую проходит необходимый творческий минимум.

Поэтому захватывает поэзия, сохраняющая связь с героем, автором и его предшественниками одновременно. В «Знамени» (№ 12, 2022) подборка Александра Переверзина «Гутенберг на полставки» именно такая — сберегающая лирику в её неомоднённом виде. Язык современный, а трогательность, сентиментальность героя обновлений по воздуху (журнал «Воздух», разумеется, не при чём) избежали, сохранили исходную типографику. Переверзин не пропатчил себя, его романтизм, отчасти блоковский, по-мужски искренен, раним и великодушен. С этой интонацией сейчас большие проблемы. Дефицит нормального мужского чувства. Мужской боли. Без манипуляций, абьюза, харасмента и прочих. Не цельнометаллическая амёба, а неподдельный живой герой. Он органичен в своих переживаниях. Здесь можно употребить позабытое, увы, слово «страданиях». Тромбованием травм Переверзин не занимается. Он любит. В страдании любит. Этим ничего не тешит, а утешается. Ради такого редкого нынче благородства стихи и писали когда-то. Отрадно, что и сегодня пишут.

(продолжение слд.)

 

 

 

 

Если мы где-то пропустили опечатку, пожалуйста, покажите нам ее, выделив в тексте и нажав Ctrl+Enter.

 42